Волонтёры в Средневековье

Глава двадцатая. Деревня Мюнн. Лето года тысяча триста сорок шестого.

Планировка деревни состояла из двух улиц, образуя мощёную площадку-перекрёсток, рядом с ней располагался круглый каменный общественный колодец — центр общественной жизни. Мощный дуб рос невдалеке, давая летом благодатную тень для кумушек, что пришли за водой и, сцепившись языками, проводили здесь немало времени.

Вот здесь барона со свитой ждало почти всё население Мюнна, люди пришли семьями и буквально сидели на мешках, держали на верёвке овец, коз. Выставлены большие блестящие горшки и бутыли с маслом. Женщины держали какие-то свёртки, узлы, мотки пряжи, перекинутые через плечо. На досках стояла посуда, тюки шерсти, корзины с овощами. Больше всего было мешков с зерном, крупами и мукой.

– Ярмарка у них тут что ли?

Недоумевающим взглядом обводил этот гимн натуральному хозяйству Виктор.

– Лучше, дружище. Это оброк. Всё предназначено барону. Упреждаю твой вопрос — даром, бесплатно. Арендная плата за пользование господской землёй.

– Понятно, то-то лица у них не больно приветливые. Кланяются, а как исподлобья зыркают!

– Господин барон, господа! – Уже ломал перед парнями шапку знакомый староста.

– Вот принесли оброк за год, всё как приказано.

– Зовут тебя как?

– Честь для меня какая, господин барон, имя моё Август, если забыть изволили.

– Так вот, Август, глухой ты пень, приказано было праздник вечером устроить, до того приготовить к счёту зерно да скот, чтобы знать мне, как вы жить другой год будете, в голоде или сытно. Про оброк речи не было.

– Дык срок уплаты пришёл… Это как же это… По домам обратно, что ли?

– Да, теперь новый порядок будет, оброк прямо во дворе выкладывать. Я или управляющий мой, вот он — господин Северин; сначала хозяйство смотреть будем, чтобы понять, вмочь или невмочь семье назначенный оброк платить. Понятно?

- А ежели невмочь?

- Решим. До нитки обирать не будем.

– По дворам, по дворам несите оброк, там принимать будут!!!

Удивлённо друг с другом пересматриваясь, люд загрузился и разошёлся по домам. Начался подворовый обход. Первым в народ пошёл Миша, его Андрей представлял как своего врача, приказывал слушаться беспрекословно. Михаил спрашивал, есть ли больные, увечные, с ранами и травмами, беременные, когда рожать, велел показывать детей, распелёнывать младенцев.

Он, оказывается, свой дежурный чемоданчик, точнее саквояж прихватил. Содержимое преобразилось в соответствии с эпохой, нержавеющие стальные инструменты не изменились. Теперь при необходимости Миша оказывал первую помощь — обрабатывал бытовые и производственные травмы, ожоги, вскрывал чирьи.

Вправил вывих, отчекрыжил фалангу гниющего пальца, записывал в тетрадь карандашом состав семьи, имена, возраст, болячки и даже упитанность крестьян и детей. Народ был разной степени худощавости, были истощённые. В одном доме, после осмотра хозяйки и детей, он запретил взымать оброк.

В деревне умерла зимой старая травница, а её преемница, внучка, девочка лет четырнадцати, была ещё неопытна и умела только самые простые сборы трав и отвары делать. Однако она справилась с болезнями ослабевших от недоедания крестьян и их детей. Михаил очень хвалил девочку.

Она принесла оброк за пользование лесом, его ресурсами. Сдала его господину лекарю, с пояснениями, и успокоилась только тогда, когда он записал названия и где что лежит. Множество различных трав, плодов, кореньев и ягод, тщательно просушенных, рассортированных по мешкам — отличный ресурс там, где нет лекарств.

В это время Север обходил двор, амбар, сарай, хлев, считал мешки с зерном, шерстью, мукой, репой, овсом и прочие припасы — громко сообщал количество Андрею, он записывал. Со слов Августа и хозяина подворья записывали количество скотины, птицы.

Виктор прямо на земле прутиком считал, сколько того или иного продукта приходится на душу семьи, включая детей старше трёх лет. По приблизительным нормам питания, которые озвучил господин врач, выходило, что треть от собранного продуктового оброка надо возвращать, чтобы люди хотя бы не голодали.

Из подготовленных к оброку продуктов и скота, птицы вернули обратно крестьянам даже больше — половину. Третью часть шерсти, тканей грубых шерстяных и полотна, плотницких, кузнечных, гончарных, бондарных изделий тоже вернули. До вечера таким порядком успели обойти всего девять дворов. Записали состав семьи, возраст, условия проживания, инвалиды, приёмные дети, солдатские вдовы. Орудия труда, что есть, что нужно. Таким образом началось заполнение похозяйственных книг на каждый двор. Ученические тетради из нашего времени пригодились, с бумагой тут явная напряжёнка.

Селяне настороженно отвечали на вопросы. Интерес к подробностям их жизни казался им странным. Доброта и возврат части оброка — тем более. Как бы новый налог не придумали, да оброк не увеличили, что-то господа больно любопытны!