Волонтёры в Средневековье

Глава двадцать девятая.

Принялись готовиться к поездке в Ольденбург. Пришлось снова посылать разведку в лице Идалии к Августе.

Оказалось, мать Верены работала старшей горничной при прежних хозяевах. Тут-то её барон Харальд фон Мюнних и заприметил. Августа дружила с покойной травницей, бабушкой Верены.

Естественно, чем ещё развлекаться женщинам в деревне долгими зимними вечерами за рукоделием, как не перемыванием косточек господам и обсуждением всех услышанных от них новостей.

Всплыли некоторые неожиданные обстоятельства. Ежегодный сбор налога совмещался в графстве с главным событием – дворянской ассамблеей, своего рода проверка лояльности, зажиточности, заключение договоров, пир, смотрины невест на балу.

Нужно, кроме налога, подарок графу подготовить, придётся у него личную аудиенцию просить, в это время без подношения не принято. Коррупция – орудие аристократа!

Решили из коллекции холодного оружия выбрать, чтоб без лишних богатых украшений, но сложной работы. Графине Ида изготовила крем для рук, для лица, для тела, упаковала в маленькие стеклянные баночки от косметики, которые переход прошли с успехом, ничуть не изменившись. Они представляют собой настоящую экзотику и драгоценность в этом времени.

Остальных членов большого графского семейства решили вниманием обделить. Как говорится, чем богаты – не на тех напали!

Платья простые из тонкого белёного льна, шерсти, белый, не белоснежный, а естественно белый, природный – цвет траура, сюрко тонкого сукна, с мехом, тёплые. Бедно выглядим – так мы в трауре по папеньке. Нет, не танцуем, траур. Украшений минимум, чтобы только статус обозначить. Дебютантка будет украшена богаче.

Сегодня утром Эмма, пригласив всех в трапезную замка, наконец призвала Верену, назвала «дитя моё». Сказала, что во исполнение воли покойного отца, в соответствии с завещанием, барон и вся семья её признаёт официально, занесёт в родовую книгу, церковные метрики, она будет представлена как дочь барона Харальда фон Мюнних в Ольденбурге.

В ответ эта юница молча, вместо крестьянского поклона, выдала изящный глубокий книксен. Засверкали глаза, раздулись на секунду тонкие ноздри, мгновенным румянцем полыхнули щеки. Выпрямившись, она имела уже другую осанку и гордую посадку головы. Откуда взялось? Когда девочка-бастард могла перенять благородные манеры? Интересно? Просто возьми и спроси, чаще всего ответят.

– Мама, можно мы с Вереной погуляем, поговорим?

– Идите, девочки, но недолго, нужно подобрать платья и украшения Верене по статусу, потом обедать будем.

Я взяла названную сестру под руку, мы двинулись в обход большого дома, чувствовалось, как она напряжена, дрожит вся.

– Верена, я совсем недавно узнала, что мы сёстры. Мне не говорили о тебе ничего. Я рада быть твоей сестрой, а ты?

– Госпожа, простите меня, не ожидала я такого, растерялась.

– Линда, зови меня по имени или сестрой, я уже не госпожа тебе, мы родственницы, одной крови, сёстры Мюнних Верена и Мюнних Амелинда. Ты мечтала об этом?

– Семь лет. С тех пор, как узнала, чья я дочь.

– Кто тебе сказал?

– Мама, вы же знаете, она долго была личной горничной госпожи баронессы. Потом прогнала она её, как узнала. Мне тогда было семь лет. Помню, когда барон приехал с дарами, продуктами и одеждой, показала на него и говорит:

– Видишь? Этот красивый мужчина тебе отец, он барон, я крестьянка. Мы любим друг друга, но он с нами быть не может. Уважай его как отца и господина.

– Понятно. Скажи, это мама учила тебя манерам?

– Да. Она говорила: «Доченька, вдруг жизнь к тебе лицом повернётся, ты должна быть готова». В косы шнуры вплетала, привязывала их к поясу за спиной, голову уже не опустишь и спину не согнёшь, показывала, как нужно книксен делать в разных случаях, долго я с этим мучилась.

Походку вырабатывала. Движения рук, приемлемые для благородной девицы жесты. Приветливые слова учила, даже выражение лица кому какое показать можно. У меня мама наблюдательная была.

– У тебя прекрасно получается. Нужно будет за лицом и руками поухаживать, платье есть красивое, из серого шёлка. Туфли свои дам, они необычные, итальянские. Рост прибавляют, стройность придают. С твоей осанкой да на каблучке – принцессой будешь! Но это непросто. Нужно учиться в них ходить.

– Спасибо, госп… сестрица, ой! Странно всё так, простите, трудно мне.

– Верена, ты по статусу уже невестой Руди не будешь. Расстроилась?

– Если кто расстроится, то только его отец, мельник. На всю деревню хвастал, что бесприданницу сироту в семью берёт из жалости. Это неправда. Ремесло травницы – моё приданое, оно всегда хороший постоянный доход в семью приносит. Дом у меня добротный. Только Руди и моя подруга Ева любят друг друга с детских лет. Родители её с радостью бы за Рудольфа отдали, но уж больно отец у него расчётлив, ему прибыток важнее. Я рада, что теперь между своими друзьями не стою.

– Ты гордая, Верена, это видно. Зла на нашу семью, на мою маму не держишь?

– Не за что, гос… Линда. Господин барон и моя мама любили друг друга, у них всё по согласию было, грех, конечно, большой, за то сейчас ответ перед Богом оба держат.

Мы нужды не знали, меня в деревне обидеть даже не смел никто. Госпожа баронесса только грозилась, но её тоже понять можно. Брат Андрис приезжал часто, баловал меня игрушками, сладостями. Почему сейчас Андреасом его зовёте? И госпожа баронесса ведь Эдна, не Эмма?

- На италийский манер привыкли друг друга звать, на франкском имя брата вообще Андре.

- Да? Смешно. Хоть он и старше намного, возился со мной, играл. Я ему свои секреты детские рассказывала, он мне сказки. Сейчас, как стал бароном, совсем со мной не общается, я не в обиде, просто скучаю. Только с Вами госпожа баронесса совсем не разрешала видеться. Девице нехорошо про отца такое знать.

– Ты грамотная?

– Не всякая знатная девушка грамотна, даже Вы, то есть ты, сестра, и то…

– Я грамоту уже знаю и счёт, в дороге училась, туда – обратно путь был долгий, вот с пользой время проводила. Тебя научу, будешь образованной, когда разбогатеем, приданое хорошее соберём, только торопить тебя с замужеством не будем, мы уже обсудили в семье.