Волонтёры в Средневековье

Глава тридцать вторая.

Итоги ярмарки были весьма утешительными. Избавились от излишка сыров, пива, окороков. Их срок годности скоро подходил к концу, эти заготовки были сделаны при прежних хозяевах. Соль принесла весьма ощутимый доход.

Новые средства гигиены детской и женской были сделаны в небольшом количестве, продали всё. Применение сфагнума, как объяснил Микаэль, известно в качестве гигиенического средства с древних времён. Мы прекрасно понимали, что крестьянки не будут изделия покупать постоянно, мха на болотах полно, просто подали идею, более удобную форму использования.

Однако мысль о производстве туалетной бумаги из мха методом измельчения массы в воде, последующей сушки с прессованием Виктор с моих слов «запатентовал».

Самое главное, наши крестьяне продали свои оброчные излишки, смогли на выручку купить необходимые им товары, я наблюдала, как многие покупали зерно, муку, крупы. Хотя по итогам переписи запасов пищи было достаточно. Вывод однозначен – наголодались люди.

По приказу барона скупили все бобовые культуры: горох, чечевицу, бобы – на семена для засева новой землицы. Фасоли пока в Европе не было.

Порадовало, что три родственные семьи купили вскладчину стельную корову. Несколько семей взяли на откорм поросят.

Были довольны наши ремесленники: гончар Гуннар, кузнец Бер, бондарь Олив. Им удалось продать почти всё, ножи у Бера из нового железа чуть с руками не оторвали.

Изделия Гуннара завораживали меня своей природной чистотой и честностью материала и формы. Цвет обожженной глины грел восприятие, мне нравилось гладить его горшки, закрыв глаза. Тактильные ощущения были невероятные, во мне просыпалась древняя женщина, чуть ли не праматерь Ева. Гуннар пугался. Он думал, я так строго проверяю качество.

Олив сначала был расстроен, что такую большую бочку мы не у него заказали, у приезжего купили. Когда Микаэль скупил его шайки, лохани, корыта, вёдра, ковши для общественной бани, то ужасно возгордился.

Гончар продал нам заказанные горшки и кирпич, принял заказ на ещё большее количество плитки, купил кое-что для своего ремесла. Гуннар решил расширить помещение своей мастерской, раз уж мы обещали ему постоянные заказы. Да, помощники подросли: сыновья и талантливая девочка Нелэ, её рисунки изразцов изумляли милыми сюжетами и чистыми, яркими красками. Пигменты она делала сама. К отапливаемой части своей гончарной Гуннар начал пристрой навеса с ограждением.

Сама атмосфера ярмарки всколыхнула население, придала оптимизма, желание строить планы, трудиться зимой. Виктор выразился кратко: полезная движуха, вдохновляет. Я с ним полностью согласна.

Новое семейство во главе с Ингвазом было ценным пополнением для всего баронства. Мастерство для этого времени у них на высоте. Непонятно было, как они умудрились попасть в личную зависимость. Оказалось, что кнехты они наследственные, по происхождению.

Их прежний владелец делал всё, чтобы они оставались зависимыми, приносили ощутимый доход. Выкупиться они смогли только тогда, когда умер старый барон-хозяин. Новый барон Готфрид фон Зиверс отпустил их нехотя, выжав все ресурсы. Экономка выделила семье во временное пользование некоторые необходимые в быту вещи, поскольку почти всё пришлось оставить в счет выкупа или продать.

Они распродали почти всё, что могли, чтобы добавить к накопленной за двадцать лет сумме и выкупиться. Меня потрясло это фанатичное желание свободы. Ида собрала для них простые ткани, Гуннар и Олив подарили немного бракованной, но годной посуды.

После ярмарки приступили к нарезанию вспаханных коллективно наделов в гестах. Северин выступил с пламенной речью о производительности коллективного труда на общем наделе земли и предложил не делить землю, работать на ней дальше вместе. Так ему хотелось колхоз организовать!

Ор и крик поднялся такой, что он быстро прискакал за мной. Я уже приспособилась ездить впереди всадника, «на попутке» добираться всё же быстрее, чем в карете.

Дубль два. Второй конфликт за такое короткое время. И снова из-за земли. Нас встретила ощетинившаяся взглядами толпа во главе с Августом. Импонировало мужество старосты, он защищал интересы своей маленькой общины не за страх, а за совесть.

– Уважаемая госпожа! Как это понимать? Я свой палец под грамотой поставил! Ваш агрономус говорит: землю не делить!

– Он лишь советует, Август, только предлагает, как считает лучше. Северин ремесло своё агрономское знает. Урожай и взаправду всегда увеличивается, если большим куском вместе обрабатывать. Но я знаю другую науку – чем живёт, чего хочет душа человеческая. Вы хотите иметь свой кусок земли под ногами. Это ваша вековечная мечта. Барон сказал делить, значит, будем делить. Начинайте!!!

Большое поле представляло собой неровный прямоугольник, вытянутый с севера на юг. Август пошел с деревянным землемером, шаг которого был два метра. Через каждые пять шагов вбивали колышек. Другую сторону мерил Север, тоже вбивали колышки. Так было легко определить площадь в сотках, в дальнейшем поделить на двадцать восемь частей. Метрическую систему мер ввели в приказном порядке.

Во флигеле были несколько рулончиков портновского метра и линейки. Они стали эталоном. Столяр Якоб изготовил по заказу барона тридцать аккуратных метров из драгоценной древесины. Эмма нанесла карандашом деления и цифры. Раскаленным гвоздём, аккуратно, довольно долго их выжигала Верена. Затем Якоб дважды покрыл метры лаком. И добровольно-принудительно продал их каждой семье. Бесплатно раздашь – ценить не будут.

Простые чашечные весы и разновесы-гири также нашлись у нас на кухне, Виктор жалел пока железо для всех на гири, да и времени не было. Эталоны килограмма в виде насыпанных мешочков с песком один килограмм и пять килограмм тоже были в каждом дворе, бесплатно. Заморские мерки тихо-мирно лежали в амбарах у населения, до поры до времени.

Одна гуфа – мера площади, с которой могла прокормиться большая крестьянская семья целый год. Получая полгуфы, крестьяне получали дополнительную возможность пропитания на полгода. Возможность производить излишки. Дать больше? Нельзя. Просто физически не хватит сил и времени столько обработать.