Волонтёры в Средневековье

Глава тридцать шестая.

Амелинда.

Экс барона Андриса пришлось шантажировать деньгами, точнее отказом в них, если не будет подчиняться требованиям обстоятельств. Только его светлость герцог Виктор был в авторитете, всех остальных он в грош не ставил. Оба с фингалами и хромые, рядом – просто уморительное зрелище. Быстро поняли, что им удобно общаться друг с другом в стиле «я начальник, ты – дурак!».

Диспозиция менялась только во время обучения мечному бою. Виктор умел держать в руках меч и производить им базовые мулинеты. Это было красиво. И только. Любой сопливый оруженосец знал и умел больше него. Теперь в каждую свободную минуту Андрис гонял до седьмого пота «герцога», с ним барона и агрономуса. Лекарю простительно не уметь махать мечом, а им — нет.

Андрей в поместье был по-прежнему бароном. Продолжал заниматься повседневными текущими делами. Рядом с ним всюду следовал новый наёмник. Андрис ходил в гриме, особенно его раздражали защёчные вкладыши. Кустистые брови, усы, бородка — пастижерные изделия Идалии из отстриженных волос Севера. Локоны спрятаны под нелепой войлочной шапочкой, подшлемником, как для сауны. Лицо при помощи отвара ореха стало загорелое.Стёганый шерстью поддоспешник Ида дополнила приличным животиком и сутулостью в плечах. Вечером Андрей выслушивал замечания двойника, в основном по манере аристократического поведения и речи, также общения с низкородными.

Было заметно, как сильно задело барона, что крестьяне искренне уважительно относятся к Андрею. Наделы земли из «ничего», созданные за два месяца, посадки молодого леса, запасы торфа у каждого дома, молодняк скота — жеребят и тёлок, поросят; полные амбары зерна, кладовые муки, ничто не прошло мимо внимания бывшего наследника.

Новые жернова на мельнице, улучшенная система механической передачи для вращения от нового же водяного колеса, обо всем он подробно спрашивал гнусавым неразборчивым голосом у крестьян.

Оказалось, никогда он в других домах внутри не был, только в том, где жила Верена, а её семья благодаря барону раньше жила очень зажиточно. Если мы испытали шок при первом осмотре, то Андрис был неприятно удивлён условиями быта людей, которые только и делали, что тяжко трудились.

На вопрос наёмника, отчего вы, люди, так бедно живёте, раз так много работаете, один крестьянин пошутил: «Эх, уважаемый! Богатею, богатею, да всё никак не разбогатею — то брэ порвутся, то соль кончится!»

Возмутился колодцами системы «журавль» и выгребными ямами, которые Микаэль потребовал вырыть в каждом дворе. «Это что будет, если каждый смерд станет господскую землю ковырять, удобно им, видите ли!»

Деревенская мыльня, пекарня и прачечная с лекарней его доконали; он задумался. В этом несвойственном для него состоянии сильно отстал от всех. Уже порядком стемнело. Новолуние. Опустели две улицы, зажглись в окнах масляные светлячки.

Выезжая последним, услышал полузадушенный визг за амбаром крайнего дома. Муж жену учит? Привычка контроля на своей земле быстро взяла верх над сомнениями. За углом валялся опрокинутый подойник и сама маленькая доярка, связанная по рукам и ногам, она извернулась и, повизгивая, елозила по земле лицом, пытаясь избавиться от небрежно запихнутого кляпа.

Андрис попятил коня назад. Из амбара показалась тень с огромным мешком, судя по походке вора, не тяжёлым. Вор завернул за амбар, в сторону, выходящую на зады деревни. Следом тут же показался второй, с таким же грузом.

С минуту ничего не происходило, затем показались оба, проверили кляп. Взяли живой, отчаянно извивающийся трофей за руки, за ноги, потащили. Жертва поняла, что это её последний шанс, и задёргалась, замычала с утроенной энергией. Поэтому ничто не помешало Андрису оглушить обоих ударом широкого романского меча плашмя, прямо с высоты лошадиного роста.

Из темноты показался караван: три связанные между собой лошади, две последних сильно смахивали на верблюдов. Ожидавший отставшего Андриса у открытых ворот Север быстро шмыгнул во двор и наложил засов. Поговорили по «видеофону» — окошечко было обязательным атрибутом внешней двери любого дома.

Незваных гостей расположили в гостевых комнатах минус первого этажа, к этому моменту они начали приходить в себя.

Барон Андрис фон Мюнних

— Будете орать, навозом накормлю.

Хмурый и раздражённый, я с грохотом задвинул засов. Оставишь этих пришельцев на хозяйстве, пока привыкнут ухо востро держать, всё баронство по кусочкам разнесут.

Надо герцога усиленнее тренировать, только красиво вертеть мечом умеет, тоже мне — герцог! Иногда проговариваюсь, при людях титулую, внимательнее надо быть. Что за времена в будущем настанут? Знатный человек, а боится голову отрубить, даже курице.

Гуманизм , про который он рассказывает, хорош до тех пор, пока вокруг тебя люди, которых есть за что любить. Вот из любви к ним я завтра этих уродов повешу, гуманно. С последним желанием. С мылом.

После утренней дойки, выгнав скот на пастбище, деревня почти в полном составе выдвинулась в замок. Давно не видели баронского суда и тем более казни. Что казнь будет, крестьяне ни минуты не сомневались. Пойманных с поличным воров и разбойников по закону положено казнить.

Два мешка отборной шерсти украли — воры. Девочку Нэле, Гуннара младшенькую, похитить хотели — разбойники. Крестьяне знают - барон человек порядочный и, так же как его отец, всегда соблюдает законы. Придут, посмотрят на торжество закона и справедливости.

Барон Андреас фон Мюнних.

На этой земле я, барон Андреас фон Мюнних, представляю судебную и исполнительную власть. Снова этот кошмарный парадный красный костюм, даже цвет под палача. Цепь на шее, меч на поясе — атрибуты власти. Вынесли мой «трон», стол из трапезной на крыльцо, накрыли скатертью. Библия и распятие на столе. Улики в виде двух мешков шерсти.

Оживлённый народ, принарядились, как вроде в театр пришли. Парни в одежде воинов: кольчуги, кожа, оружие, пошли за разбойниками. Двое из трёх, кто недавно так напугал наших девочек в поле, попались на горячем снова. Линду еле оттащили, сильна сестрица в гневе, себя не помнит и ничего не боится. Прямо берсерк в юбке. Сам боюсь.