Волонтёры в Средневековье

Глава тридцать восемь.

– Шевелитесь, бездельники! Паралич вас расшиби! Сказано ведь было – с утра продукты везти, так нет, до рассвета притащились, весь замок на ноги подняли! Все господа еще спят, тише там!

Противоречивые приказы громогласным басом раздавала женщина. Довольно молодая, могучего телосложения, плюс профессиональное ожирение, командует, стоя на балюстраде второго этажа. На голове её был криво, впопыхах одет чепец, похожий на большой пельмень, не завязанные ленты спутались с выбившимися светлыми волосами, обрамлявшими весёлое толстощёкое лицо. Наспех накинутый плащ, распахиваясь от ветра, показывал камизу и даже толстые ноги, видно было – подняли с постели внезапно. Также внезапно она очутилась во дворе, принялась наводить там порядок:

– Масло, молоко, дичь, туши – на ледник, зелень тоже! Яйца сразу в кухню, не дай боже, хоть одно тухлое будет, твоими, Руперт, заменю! Это что? У нас своего – хоть упейся, кто заказал? Кто-кто??? Что гульфик мнёшь? Под шумок всучить хотел? Давай отсюда, заворачивай!

Буст, тебе говорю – да ты, ты когда приучишься с овощами сразу в хранилище ехать? Хотя… Показывай, нижний мешок достань, нет, другой, да! И корзину на землю ставь, высыпай! Ха, так я и знала! Значит, в прошлый раз твоя морковь через неделю сгнила, эту беру за полцены. Но-но, у меня!

Таким оригинальным образом в замке Ольденбург старшая кухарка принимала продукты. Полным ходом завершалась подготовка к главному событию года – суверен собирал дворян всего графства. Весь замок стоял на зубцах, шли последние приготовления.

Разбуженный слишком рано воплями кухарки, немолодой, но и не старый граф, кряхтя, сам обулся, навестил «ласточкино гнездо». Возвратясь в спальню, ласково потрепал по голове сладко сопящего в углу у камина мальчика, пажа для поручений. Тот сел, выпростал из мехового одеяла замурзанные лапки, начал тереть бессмысленные со сна глаза.

– Доброе утро, Ваше сиятельство!

Вылез полностью одетый из своего теплого кокона, быстро обулся.

– Какие будут приказания?

– Буди всех, нечего дрыхнуть, дел полно!

– Её сиятельство тоже?

– А её сиятельство – в первую очередь!

Прекрасно понимая, что это всего лишь оборот речи, паж решил похулиганить и помчался ещё пустыми, холодными коридорами замка на половину супруги графа. Нисколько не смущаясь, влетел в переднюю комнату, где спала личная горничная.

– Приказ графа: Её сиятельство разбудить в первую очередь!

Высокий детский голос сыграл роль будильника. Паж быстро исчез, туфля горничной попала только в дверь.

Замок начал равномерно гудеть, как пчелиный улей. Вкусно пахнуть сдобой и ягодами, как молодая девушка спросонок. Прихорашиваться, как вдовушка на воскресную службу в храм.

Садовник носил цветы в корзинах. Горничные расставляли букеты по вазам в пиршественном зале, в комнатах гостей, в лестничные вазоны. Кастелянша отсчитывала столовые скатерти, утирки – салфетки, выдала столовое серебро и чаши, в потребном количестве вчера полученные у казначея из сокровищницы.

Экономка обходила каждую гостевую комнату либо апартаменты в сопровождении старшей горничной. Обход грозил затянуться до обеда, ибо комнат и апартаментов было пятьдесят четыре. Проверяли чистоту, работу горничных. Всё ли на месте: горшки, тазы, кувшины, тапки, жаровни, дрова у камина, свечи, кресало. Как исправлены обнаруженные позавчера недостатки; в конце проверки на двери в специальной нише укрепляли дощечку с гербом.

Два крупных баронства, три средних и семь мелких были представлены многочисленными членами семей. Ожидались также земельные рыцари.

Гостевые покои были довольно просторны, разделены на небольшую прихожую с двумя топчанами для личной прислуги, комната с традиционной большой кроватью под балдахином делилась высокой ширмой на спальню и умывальник.

Два кресла возле шкуры у камина, еще один широкий топчан, стол и два стула, пара оленьих рогов вместо крючьев для одежды, один напольный канделябр, один подсвечник. Роскошь – восковые свечи. Чернильница, три листа бумаги, перья. Гобелен на тему охоты либо придворной жизни украшал боковую стену. Сундуки гости заносили свои.

Обстановка была почти стандартной во всех апартаментах. Выдав нахлобучку старшей горничной за вновь обнаруженные мелкие недочёты, экономка проверила внешний вид горничных. Еще раз проинструктировала, строго-настрого наказывая беречь девичью честь и одновременно ни в чём гостям не отказывать. Смазливые девушки смешливо фыркали, теребили фартучки, вспоминали прошлогодний заезд.

В малой столовой граф решил завтракать с супругой без посторонних. Был разговор, а время поджимало, следующим утром уже будет приём. Как всегда на таких завтраках, прислуживала только кормилица графини – Урсула, женщина в летах, но деятельная и преданная безгранично своей малышке Ингрид. Так она называла нежную, небольшого росточка белокурую графиню, которая была много моложе мужа.

Обсуждали муж с женой многие вопросы, в том числе политические, хозяйственные, личные. Графу Ольденбургскому повезло в семейной жизни – традиционный брак по расчету по прошествии нескольких лет перерос в крепкую дружбу и сотрудничество, как это бывает между умными людьми.

– Милый, как спалось сегодня, отдохнул ли ты?

– Ханна еще до рассвета всех, у кого спальни во внутренний двор, перебудила.

– О да! Её голосом на поле битвы командовать. Поэтому ты решил не бодрствовать в одиночестве?

– Это ты к чему?

– Малыш Диди сказал твой приказ – меня будить в первую очередь!

– Уши ему оторву! Поганец!

– Не трожь сиротку, старший брат не справляется с ним, ты уши дерешь, где бедному малышу манерам учиться. Кристофа нужно женить, будет мальчику семья.

– Ты права, душенька. Молод Кристоф, а женить надо. Скорей наследники нужны. Дядька его заматерелый холостяк, его уже все мамаши со счетов списали. Как бы род фон Дрез не пресёкся. Ведь почти все семейство полегло в битве.