Волонтёры в Средневековье

Глава сорок шестая.

По пути к себе заглянула к Амалии. Она лежала в постели, в одной камизе, простоволосая. Живот был просто огромный! Над верхней губой выступил пот. Взгляд был испуганным и жалобным. Горничная металась с какими то тряпками.

– Что с госпожой?

– Обмочилась, отошли воды, но ещё слишком рано, ей срок через три недели. Что делать?

– Успокоиться. Вызвать с графского совета лекаря Микаэля Тургезе. Запомнила?

– Нет, я не буду рожать при мужчине! Я умру со стыда!

– Отказавшись от его услуг, можешь умереть не от стыда. Он лучший лекарь и акушер в Германии. Тебе сказочно повезло, что так совпало. Королевы Франции рожают в присутствии всей свиты, и ничего, от стыда ни одна не умерла, а вот от безграмотных повитух – многие.

Муж роженицы на костылях прискакал быстрее врача. Вот никак без него сейчас! Амалия устроила ему истерику на тему «я стесняюсь», найди повитуху немедленно! Получив задание, он исчез. Оперативный малый.

Наконец появился Микаэль с саквояжем, понял проблему. Велел горничной взять большую простынь, закрыть ноги и прикрыть низ живота баронессы в области паха. Амалия слегка успокоилась и подпустила его.

– Ну что там? Что там?

– Очень радостная новость! Баронесса торопится подарить миру не менее двух детей!

Я чётко услышала в этой фразе: многоплодная беременность, преждевременные первые роды.

– Чем могу помочь?

– Зови Верену, Идалию, Эмму. Пусть стерилизуют мыльню графини, там в каменной плитке всё. Они знают основы дезинфекции. Велите сильно топить, кипятить там много воды. Чистые тряпки и простыни, полотенца развесить на печи, в самый жар.

Мыть всё щёлоком. Стены, лавку, полы, обдать кипятком, служанкам объясни. Если придёт повитуха – сначала в мыльню её, пусть моется, оденет всё чистое. Через два часа должно быть всё готово.

– Господин лекарь, я мылась перед отъездом, четыре дня назад, я чистая.

– Вот и умница. Тогда горничная сейчас этим раствором тебя просто оботрёт. Болит живот? Что чувствуешь?

– Немного тянет, болел, но уже прошло.

Пришла графиня, привела свою кормилицу Урсулу.

– Она моих деток всех приняла, и твоего малыша на свет выведет, ещё и господин лекарь здесь, рожаешь как королева!

Амалия улыбнулась:

– Мне уже Линда рассказала, как рожают королевы, бедняжки. ОЙ! Ай –ай- яй!

Началось! Застучал костылями за дверью барон фон Штакельберг. Туда – сюда, туда – сюда. Урсула ушла в мыльню

– Госпожа графиня, нужен опий, или отвар маковый. Вино самое крепкое старое.

– Сейчас распоряжусь, принесут всё потребное. Там девушки ваши со служанками, моют мыльную так, будто у меня очень грязно, для чего?

– Чтобы не было родильной горячки. Роды будут там. Если вы крепки духом, можете присутствовать.

– Да что я, родов не видела?

– Таких – нет.

– Ой, Божечка! Спаси душу мою грешную! О-о-о-о! За что мне это??? Ы-ы-ууу! Аааа-ай!

Стук- стук-стук. Туда – сюда, туда – сюда.

– Кто ни будь! Прогоните моего мужа от двери! Я не могууу это слышааать!!! Мамаааа!

– Мыльня готова. Очень жарко. Я помылась и переоделась. Что далее, господин лекарь?

– Плещите кипятком, чтобы много было пара, закройте дверь и снаружи ждите, пусть паром убьёт всю заразу, от которой родильная горячка бывает. Потом двери откройте пусть лишний жар выйдет. Малая толика времени вам на то! Графиня вы всё запоминаете? Пригодится. Если всегда так делать, то почти все женщины будут жить.

Если после родов разрывы есть, то опий дать и шить шёлковой нитью с иглой в крепком вине вымоченной, как на теле раны воинам шьют. Тряпицы для впитывания крови должны быть в щёлоке прокипячённые, с неделю так пользоваться, не меньше! Роженице лоно обмывать только кипячёной тёплой водой.

– Внимание! Несём баронессу в мыльню, беритесь за одеяло, крепче! А Вы куда, графиня?

– Я? Я не смогу быть столько времени. Когда она родит ещё, бал кто вечером открывать будет?

– Даже на балу не потанцуйуу-у-у! Верена платье моё возьми, оно на шнуровке, иди, иди. Коридор проверьте, чтобы встречь никого не было-о-о, о, Боже мой, Боже-е-е!!!

– Всё будет быстро, графиня, поверьте. Идём.

Опоенная опийной настойкой, с деревянной палочкой, зажатой меж зубов, Амалия лежала на тёплой каменной лавке с блаженной улыбкой. Небольшое окно открыли настежь для света, зажгли множество восковых свечей. Соорудили подвесную ширму в районе груди из простыни.

Я навалилась всем телом на привязанные ноги роженицы, Ида держала левую руку, Эмма правую. Урсула полила Микаэлю на руки вино, обильно смочила вином живот, она, не суетясь, выполняла все его команды. Её светлость сидела на лавке подальше и наблюдала. Микаэль достал из медного кувеза с кипящей водой скальпель, прокалил над свечой, и посчитал нужным предупредить:

– Сейчас я разрежу живот, потом матку, выну детей, их будет не меньше двух! Урсула, готова взять детей? Мне будет не до них.

– Да, но может быть, подождём, роды только начались, она полна сил, Бог даст – сама родит и выживет. Так как Вы говорите, делают, когда роженица только что умерла или вовсе нет надежды, что разродится.

– Сама она не разродится, воды отошли, дети не дают друг другу выйти, их вокруг тел примотало друг к другу пуповинами, положение сложное. Все будут живы. С Богом! Начали!

Амалия дёрнулась несильно и замычала, Эмма с Идой говорили с ней и несли какую – то чушь, Урсула стала громко молиться, к молитве присоединилась графиня.

Было жарко, время тянулось как густой сироп; замяукал ребёночек, немного погодя – второй. Королевская двойня! Мальчик и девочка. Урсула проворно отнесла младенцев в тазу на соседнюю лавку, принялась перевязывать пуповину. Микаэль сосредоточенно шил, низко наклонившись.

– Свечи мне ближе, ещё ближе! Графиня, Урсула ты тоже, подойдите, – смотрите, не отворачивайтесь. Вот так, шов обработаем снова вином, пусть подсохнет, потом перевяжем, а где бинты?