Волонтёры в Средневековье

Глава сорок восьмая.

Кавалькада и вместительная карета графини подъехали к монастырю в полдень, нас уже ждали, гонец был послан вчера. Собственно, только монастырём назвать этот комплекс сооружений было нельзя. Скорее многофункциональная крепость – храм – постоялый двор – госпиталь – монастырь, ну и хозяйство, куда без него.

Основательные каменные блоки кладки строений, строгая архитектура, чистота и порядок меня весьма впечатлили. Четверо наших мужчин, спешившись, привязали коней к коновязи, кони не возражали, рядом была глубокая каменная кормушка с овсом и колода с водой. Свежую рабочую силу тут же привлекли к выгрузке двух телег.

К нашей группе из девяти женщин подошёл монах среднего возраста, одетый в чёрную рясу с капюшоном, на груди был нашит мальтийский белый крест. Он критически оглядел наш внешний вид, дамы были в простых шерстяных дорожных платьях и закутаны в платки, мы по-прежнему в своих белых траурных, сверху головные накидки и плащи. Достаточно скромно для монастыря.

После взаимных приветствий одной молодой и красивой даме вместе с Вереной было предложено остаться в карете и ждать нашего возвращения.

Графиня даже не пыталась возразить. Она предупредила, что сейчас нас отведут на приём к приору германского отделения Ордена Госпитальеров. Второе лицо после Командора. Отвечает на вопросы и говорит только она. Мы открываем рот только в случае прямого обращения.

Приором оказался въедливый старичок годов семидесяти. Возможно, моложе, но люди здесь всегда выглядят старше, чем мы привыкли в нашем времени. Статус показывал богато украшенный крупный крест на толстой золотой цепи и золотой же перстень с удивительным камнем кабошоном – звёздчатым сапфиром.

Несмотря на возраст, прозрачный взгляд его льдисто – голубых глаз был ясен и слишком суров для служителя Божьего. Где то я уже видела точно такие глаза. Мы по очереди получили благословение и сбились стайкой чуть позади нашей предводительницы. Пауза затягивалась.

– Что привело столь почтенных дам в нашу обитель? – первым нарушил молчание приор, постукивая пальцами о подлокотник кресла.

– Желание помочь страждущим, святой отец. Вот решение женского графского совета, в ответ на Ваше письмо. Ингрид подала свиток на подносе, дабы даже случайно не коснуться в неположенный момент руки воинствующего монаха. Он быстро прочёл. Жёсткие черты лица смягчились.

– Сострадание столь свойственно женскому сердцу, Ваша светлость, Вы образец милосердия. Зима пришла, церковная десятина была скудной по причине неурожая два года подряд. Припасов мало. Нашим больным нужны еда, лекарства, теплая одежда и одеяла. Топливо. Средства для найма работников.

Рыцари-госпитальеры все богатства свои уже растратили в войне и благотворительных взносах. Поддержка аристократии как нельзя кстати.

– В документе говорится о постоянной поддержке, господин приор. Присутствующие здесь дамы выразили желание быть патронессами госпиталя, также привлекать к благотворительности более широкие слои благородного сословия. Вплоть до помощи в уходе за лежачими тяжелобольными. Забрать из госпиталя одного – двух человек, кому лечение уже не помогает, нужен только присмотр.

Устроить желающих трудиться инвалидов в своих хозяйствах. У кого есть семьи – вернуть в семью с ежемесячным небольшим пособием. Они потеряли здоровье, защищая наши земли и нас. Мы обязаны дать им помощь и защиту в благодарность за это.

Мой супруг весьма одобрил наше решение, он хочет подтвердить его законом, обязывая баронов заботиться о семьях погибших и инвалидах.

Монах внимательно слушал, слегка вытянув голову вперёд, время от времени медленно и значительно кивая. Он обратил внимание на Иду, она контрастно выделялась своим обликом среди нас.

– Откуда ты родом, милое дитя? Кто ты?

– Меня зовут Идалия Тургезе, я из Генуи, невеста господина барона Андриса фон Мюнна.

– Что ты здесь делаешь, вместо того, чтобы готовиться к свадьбе, как приличествует невесте?

– Господь щедро оделил меня своей милостью. Я очень богата, молода, здорова. В знак моей бесконечной любви и благодарности Господу хочу стать волонтёром, бескорыстно помогать нуждающимся и страждущим, хочу делать благие дела.

– Волонтёром? Voluntarius – добровольный. Хорошо звучит, прямо как название Ордена. Орден волонтёров… гм-гм. Воля твоя ведь всё равно будет в руках мужа.

– Мой будущий супруг благороден не только происхождением, но и сердцем. Мы вместе хотим быть волонтёрами.

– Госпожа баронесса, Вы что скажете? – обратился он к Эмме.

– Вся наша семья желает того же, я лично мечтаю приобщать к волонтёрству обычных простолюдинов. Они всегда рядом с нуждающимися, они знают, кто ленив, а кому действительно нужна помощь. Их много больше, чем лиц духовных и благородного сословия, они христиане и сострадательны больше надменной аристократии.

– Верно подмечено, уважаемая Эдна, чаще всего это так. Госпожа фон Леманн, пользуюсь случаем в Вашем лице поблагодарить всё семейство за крупный благотворительный взнос в прошлом году.

– Это долг всякого состоятельного христианина, господин приор. Наша семья вменяет себе в обязанность привлечь к волонтерскому движению купечество, с ними мы имеем тесные контакты, поскольку они закупают в поместье лес, соль, уголь и другие товары.

– Купцы и так активные благотворители, деньгами и нужным товаром всегда помогают.

– Это так. Но часто благотворительность для них просто откуп, возможность выглядеть добрым в глазах окружающих и своих. Хочется пробудить в них истинную, искреннюю доброту. Хотелось бы видеть купеческих дочерей, раздающих самолично подарки детям в приюте. Купчих, что готовят сами пищу и кормят погорельцев. Купцов, навещающих знакомых стариков в богадельне, которые их ждут.

Они увидят, какие благие дела творят своей денежной помощью. Получат признание и любовь своих подопечных. Уверена, вследствие этого взносы увеличатся.

– Так дела пойдут, госпитальерам делать нечего будет; весело, – внимательно оглядев всех, приор остановил взгляд на мне. Приняв это за разрешение, заговорила: