Волонтёры в Средневековье

Часть четвертая. Глава пятьдесят третья.

Всё женское население замка собралось на разборки в одной комнате, где начали размещаться первые прибывшие на обучение девушки. Было тесно, воздух искрил от напряжения.

Вошла госпожа баронесса. Задержалась она, чтобы надеть богатый обруч поверх накидки на голову, и пояс поменяла на другой, из найденного клада. Две новенькие девушки сделали средний книксен.

Третья стояла у окна, достаточно красивое лицо было искажено гримасой гнева и высокомерия. Белокурые волосы в косе растрёпаны. Девушка производила впечатление неухоженной взъерошенной злой кошки.

– Уважаемая Августа, доложите о происшествии.

Тихо и спокойно произнесла Эмма.

– Сама не видела, госпожа. Горничная Ева говорит, ни за что ни про что её госпожа Керстин по щекам отхлестала, она просто выполняла свои обязанности, стала разбирать сундуки с её вещами.

– Без приказа стала рыться в моих вещах, шкатулку с драгоценностями достала!

– А где Вы были в это время?

– Здесь!!!

– Почему просто не сказать: «Не надобно, я сама разберу вещи»? Зачем бить девушку?

– Служанка должна знать, что нужно ждать приказа госпожи!

– Она учится на горничную всего неделю, пока не всё знает.

– Лучше запомнит!

– А ты? Ты знаешь, как положено вести себя благородной благовоспитанной девице в гостях, в чужом доме? Не приветствуешь хозяйку по статусу, кричишь, а не разговариваешь, громко, грубо. Скандалишь, распускаешь руки. Мне тоже тебе пощечин надавать? Чтобы лучше запомнила?!

– Вы что, меня с девкой сравниваете???

– Ты приехала учиться? Начну урок: выучи и запомни – унижая других, сама не возвысишься. Можем на этом обучение закончить, вон твоя карета еще не убыла, деньги я верну барону фон Берг.

– Нет! Ради Христа, нет!!! Накажите, как желаете, только оставьте меня!

Натянутая защитная маска спесивой гордячки вмиг слетела. Слёзы горохом брызнули из светло-серых глаз, покатились по застывшему в привычном выражении горя и скорби лицу. Ничего так, быстрое преображение, ну и двуличие: спесивая аристократка и несчастная жертва... Зачастую на тех, кто ниже по статусу, отрываются люди, сами в чем-то ущемленные и униженные. Жестокими становятся, терпя жестокость. Мой клиент.

– Хорошо, такое тебе наказание: горничная не будет тебя обслуживать. Сама стели в свою очередь постель, одевайся, причесывайся, каждый третий день будешь топить комнату, чистить печь, убирать вместо горничной, стирать для себя, свой горшок выносить, воду в мыльню себе таскать…

– Помилуйте, госпожа! Может, я смогу загладить причиненную девушке обиду? Глаза её вновь наполнились слезами. Горшок добил строптивицу.

– Позовите Еву. Ну, попробуй.

Зарёванное, распухшее и с красными отпечатками ладоней на обеих щеках, личико Евы было испуганным. Она не поднимала глаз. Трясущиеся руки теребили фартук. Не понимала своей вины, но чувствовала себя виноватой.

– Э-э, Ева, вот, возьми за обиду.

Мы даже не успели понять, что Кёрстин решила откупиться. Крупная серебряная монетка быстро исчезла в складках платья горничной, не отнимать же теперь.

Глядя на мимику Евы, я поняла – щеголять тебе, милочка, в перекошенных наспех шнуровках, неумытой, с подпаленными второпях локонами и плясать ночью над переполненным горшком до тех пор, пока прощения не попросишь у служанки по-настоящему.

– Я поняла, госпожа, никогда ничего не делать без вашего приказа. Спасибо за науку. Я очень хорошо это запомнила, могу идти?

Таким был первый урок в пансионе благородных девиц баронессы Эдны (Эммы) фон Мюнних – бывшей Кляйн. В сиротском приюте для девочек двадцатого века, где она обучалась, видимо, были талантливые педагоги.

– Через полчаса жду всех на ужин в большом зале, посмотрим, чему вас еще учить нужно.

Муттер величественно удалилась, мне показалось или она действительно прилично в росте прибавила? Ах да, «венецианские» башмаки, попросту туфли на пробковой платформе – плод тяжелых трудов ольденбургского сапожника в деле! Платформа – фореве!

Вернувшись во флигель переодеться к ужину, мы бурно продолжили обсуждение события.

– Что, собственно, стряслось, девушки? Вы так возбуждены. Может, валерьяны отвар дать?

Краткий пересказ вызвал смех и подколки парней.

– Это их только три, завтра должны ещё восемь прибыть! Послезавтра – десять!

– Тоже мне проблема, да пусть бы сами разбирались!

– Серпентарий четырнадцатого века, обратите внимание, господа, эта маленькая змейка особенно ядовита!

– Со смеху на ням-ням пробило, пошли уже, что сегодня на ужин, Ида?

На ужин была девица фон Берг в замызганном тёмно-коричневом дорожном платье и с жутким колтуном, обмотанным вокруг растрёпанной косой. Матушка начала её методично разделывать:

– Благородная дама должна явиться к ужину в нарядном вечернем платье, приличествующих случаю драгоценностях, освеженная, с модной прической, блистать приветливостью и манерами, украшая собой общество.

Освежеванная тушка Кёрстин поникла растрёпанной головкой на краю стола, где, как она надеялась, её никто не заметит.

– Я представляю собравшимся наших учениц, прошу простить манеры и внешний вид некоторых девушек, они только начинают обучение.

Ну и язва оказывается Эмма, когда нужно; разносторонний, в общем, человек, если культурно выразиться. Андрис, как галантный кавалер, решил поддержать стушевавшуюся девушку, пересел ближе, улыбался и предлагал блюда, совершенно добив её этим.

– Господин Северин! К Вам обращаюсь!

– А? Запавший и пропавший в глубоком декольте соседки по столу, пышечки Сары, он оглядел общество изумленным взглядом. Здесь еще кто-то кроме него и сисек соседки, оказывается, есть. Да, назревает проблема: высокая концентрация половозрелых особей обоего пола. С абсолютным запретом на тесные контакты. В отношении Севера у меня вообще, исходя из наблюдений, предположение, что парень до сих пор девственник. Если я права, то при его внешности это подозрительно.