Волонтёры в Средневековье

Глава пятьдесят восьмая.

Уставшие от предсвадебных хлопот, все обитатели замка дрыхли без задних ног, но были разбужены заполночь. Призрак в подвале разбушевался, гремел, впрочем, быстро успокоился. Видимо, сам испугался многоголосого девчачьего визга. В тот же час мы группой ждали поодаль от зияющего черного отверстия спуска, под последним факелом.

– Помни, для чего ты избран Богом. Делай, что уговорено. Воспитай тех, кто продолжит. Прощай. Коротко, по существу, это Виктор. Север с Виктором неловко похлопали барона по спине, как-то слишком официально пожали руки.

– Чертежи кораблей храни в строгой тайне. Строй на верфи у русичей. Карта появится в тайнике, значит, пора. Ну, с Богом! Попутного ветра!

Север благословил экспедицию, которая отплывёт через каких-то неполных триста лет на Запад.

– Мы писать тебе будем, раз в месяц. А когда помрём мы, наши дети твоим детям писать будут. Жаль, без обратного ответа. Из будущего в прошлое не напишешь. Ты сам пиши в будущее о важных событиях и тоже в тайник клади, для своих потомков. Прощай, «жених», найди своё счастье, это важно.

Ида ласково взъерошила и затем пригладила барону волосы.

– Андрис, мы, когда сможем, в тайник средства вкладывать тебе на развитие и продолжение нашего дела будем. Ты в секрете держи, но в личном письме для наследников укажи это место. Не в завещании, его вслух читают. Выше всех, ниже всех, со всеми рядом – везде на своём месте, помнишь? Голос мой стал глухим, от волнения, как всегда, перехватило горло. Прощай, брат!

От всей души мы обнялись.

– Братец мой любименький, прощай! Я, я!!! Не она сестра тебе, а я, ты же знаешь! Верена шмыгала носом, говорила сбивчиво, торопливо: вот подарки – сестре и тебе, сама сшила, вышивала; вот мешок травки матушке твоей, знаю, голова у неё болит и плохо спит она. Кремы им для красоты. Всё, как Ида учила, сделала. Пусть уж простит родителей моих. Еды и питья в дорогу возьми корзинку, шутка ли триста лет пройти. Всегда буду помнить тебя, и ты, ты – не забывай! Наручень – плетёночка из локона косы моей, она заговорённая, дай повяжу. Носи, это оберег.

Губы её мелко тряслись, слёзы бежали ручьём и некрасиво капали с подбородка, но она пыталась улыбнуться. Неподдельное горе от расставания навсегда с близким, родным человеком было на лице Верены. Да, родная кровь не водица. Андрис свободной рукой прижал сестрёнку к себе, целовал её пушистую макушку. Она отошла, сняла с крепления факел, подала.

– Иди. Пора. Прощай. Мы все тебя любим! С Богом!

– Прощай, Енка! Прощайте все!

Барон ушёл не оборачиваясь. Пламя колеблющимся светом озаряло ход, постепенно теряло яркость. Мы забыли дышать, вдруг снизу возникло лёгкое дуновение. Момент, как пол стал сплошным, никто не уловил.

Долгие проводы – лишние слёзы. Кто так сказал, не провожал живых родных навсегда. Когда же мы так крепко прикипеть друг к другу успели? Разошлись без разговоров, у всех были неотложные дела.

Ждали возвращения экспедиции и Андрея со дня на день. Без этого определить точную дату свадьбы мы никак не могли. Соответственно, разослать приглашения тоже пока невозможно.

Зато через день после ухода барона приехал в отпуск Микаэль. Худой, подурневший, запущенный. Школа акушерок вымотала его силы почти полностью, он предоставил каникулы своим ученицам. Более опытных отправил на практику в ближние к Ольденбургу деревни.

– Да что же такое! Да что они только ко мне липнут! Вон Север, богатырь, блондин, красавец. Виктор – прямо роковой парень, они ведь тоже холостые.

Микаэль с досадой слишком сильно воткнул нож в стейк, мясной сок попал мне на платье. Наши «перспективные» невесты в количестве двадцати одной девичьей силы весьма взбодрились прибытием богатого и молодого холостяка в поместье. Началась Большая Охота!!! Загнанный как олень Микаэль распрощался с мечтой отдохнуть, восстановить силы в лоне семьи. Общие ужины с ученицами Эмма запретила пропускать, завтракали и обедали мы отдельно в кухне флигеля.

– Осторожнее нельзя! Должен будешь за платье. Мог бы сам догадаться, почему именно ты.

– Скажи ещё психологические причины и прочее бла-бла. Я как врач вижу – сплошная физиология, застоялись девицы, как невостребованные кобылки в стойле.

– Ага, только ты у нас тут жеребчик, мы с Витькой мерины?

– Вы ещё гульфиками померяйтесь, горячие средневековые парни. Ты с Виктором на общих ужинах за нижним столом сидишь. Миша – за верхним. Вот и всё. Богатый, очень богатый брат будущей баронской жены, с дипломом.

– Что бы эти клуши в дипломах понимали!

– Я лично подслушала: тебе прочат место главного придворного лекаря при герцогском, понимаешь, не графском – герцогском дворе!

– Упаси боже! Тогда прощай свобода и мои планы. Не понял, кто прочит место?

– Клуши твои, они в этом времени всю жизнь живут, в карьерной лестнице, прочих интригах лучше нас разбираются. Я бы серьёзно к их сплетням отнеслась.

– Я на чумную передовую уеду. Чёрная смерть до Италии добралась. Мои братья итальянцы как мухи мрут. Семья у меня там, как бы между прочим. Линда, как друга прошу: намекни, что после отдыха и краткого курса по лекарскому делу я уеду на борьбу с чумой. Для них считай, что покойник. Не будут же эти меркантильные особы к покойнику клеиться?

– Удачная отмазка, Миш. Лучше не придумаешь.

– Вернётся Андрей, узнаю обстановку, наберу волонтёров в монастыре. Лекарства, дезинфектанты изготовим из местных противовирусных материалов, сестру замуж выдам и поедем на эпидемиологическую границу.

–… Но твоя жизнь, она слишком ценна для этой эпохи, чтобы просто взять и помереть от болезни. Никаких лекарств от чумы в этом времени нет, я знаю.

– Именно потому, что ценна, именно для этой чумной эпохи, именно меня как врача сюда перекинули. И! Именно поэтому я не умру, нужен очень Боссу. Всё, хватит! Я, в конце концов, потомственный врач, клятва Гиппократа у меня с рождения в крови! Кстати, как наш общий дядюшка себя чувствует? После обеда осмотрю.