Волонтёры в Средневековье

Глава шестидесятая.

Микаэль начал преподавать лекарское дело прямо со следующего дня после операции. Методом полного погружения. После двух часов теории ученицы на практике, группами по трое, осваивали тему «Уход за тяжелораненым». Идалии он громогласно запретил ухаживать, как невесте жениха до свадьбы ей не должно раздетым видеть, можешь только кормить и поить.

Не могущего возразить барона девушки постригли, обмыли, побрили, одели, поили с ложечки куриным бульоном, молоком с мёдом. Меняли повязку и памперсы, по-местному «гигиены для больных». Ну хоть мне потом легче будет половое воспитание преподавать.

В действительности такой уход считался вполне женским делом, возвышающим благородное достоинство женщины. Именно женщины. Девиц к нему не допускали по понятным причинам. Я аккуратно наложила на учениц гипнотический обет молчания на эту тему, под видом врачебной тайны. А то нам что, потом курсы повышения квалификации проводить, после замужества? Вот поэтому барон Андреас фон Мюнних очнулся через двое суток в заботливых руках начинающей молодой лекарки в самом пикантном положении.

– Заорешь сейчас, сам убью! Чтоб недолго мучился! Молчи и дыши тихо.- Сразу прикрикнул Миша.

– Господин лекарь, а мне…

– Продолжать, иначе без зачета останешься!!! Госпожа баронесса, прошу, передайте всем: господин очнулся и непременно, повторяю – обязательно, выздоровеет.

Я пронеслась ракетой по всему поместью, хотелось лично донести радостную весть до каждого и увидеть реакцию, ну люблю я собирать хорошие эмоции, такой у них вкус, как у сладкого чая со смородиновыми почками и мятой! Выскочила из замка. Пронеслась по хозяйственным постройкам, ребята в хозблоке дружно загудели и попросили малый бочонок пивка, послала к экономке.

Как раз в ворота двора заходил Август, он постоянно мотался между замком и деревней, в ожидании новостей о здоровье барона. Деревенские не давали ему покоя, столько надежд, начинаний, а тут вдруг само существование баронства под вопросом. По моему лицу он увидел хорошую новость, засветился как ясный месяц.

– Да, да! Очнулся! Доктор сказал, всё хорошо будет. Место засады нашли?

– В кустарнике у реки, в часе неспешной езды. Двое их было, на лошадях, ждали долго, лежка там целая. Лоскут на кусте нашли. Кусок плаща, сукно доброе, мехом рысьим подбит. Стреляли дважды, вот три стрелы несу. Обычные стрелы, без примет. Напрямую к себе в логово не стали скрываться. Уехали в сторону тракта, там следы затоптались, затерялись. Собаку бы чутьистую пустить, так матушка ваша перед отъездом всех гончих продала.

– Спасибо всем, Август, мы ведь от горя и не подумали сразу искать засаду, не до того было. Ты сообразил, спасибо. Господину Виктору отнеси стрелы, лоскут, он в конюшне.

Вечером мы, как сумели, провели благодарственный молебен в часовенке. Девушки принесли, зажгли каждая свою ароматическую свечу, вот пригодились кривенькие образцы свечного хендмейда. У Иды был совершенно надломленный вид, она не видела никого вокруг. Эмма пыталась окружить её заботой и нежностью, что-то ласково приговаривала, держала в своих ладонях холодные руки. Всё было втуне, девушка словно замёрзла.

Мы переглянулись, я повела Идалию к себе в комнату, тут вместе переночуем. Помогла раздеться, долго расчесывала гребнем, потом щеткой её уникальные по густоте и черноте волосы, потом немного надушила их. Уже в кровати решила сделать ей массаж головы. Ида подчинялась моим плавным движениям рук механистически. Я запела мамину колыбельную.

Слава богу, заплакала наш Дусик, захлюпала носом, еще немного, и шлюзы снесёт, не надо нам бурных стихийных явлений.

– Ида, расскажи мне о себе? Что чувствуешь, что думаешь сейчас? С тобой произошел катарсис, это заметно.

– И-извини, н-не поняла?

– Катарсис – это очищение сильными эмоциями, как молния, что мгновенно освещает душу. Меняет человека сильно.

– Я дрянь, Линда. Подлая, расчетливая дрянь.

– Нет, не наговаривай на себя, это от стресса, ты добрейшей души человек!

– Не любила я брата твоего, нисколько. После того, как поняла, куда нас занесло, решила, что он для моей цели замужества в этом времени вполне подходит. Обеспеченный немец, молодой, приятный, даже знатный. От меня без ума, легче управлять, что еще надо? В браке один любит, другой позволяет себя любить, ведь так?

– Прямо совсем ничего, никаких чувств?

– Лёгкая симпатия, не больше.

– Но ты... так улыбалась, так смотрела на Андрея, я не могу ошибиться, это невозможно: лгать мимикой!

– Я мысленно бабушку свою старалась, представляла в эти моменты, не смейся!

– Не до смеха мне. Профессионального психолога сложно обмануть. Ты сумела. Созналась в обмане – зачем?

– О-о-о-ОЙ!!! Ё-й-ё-й!!! И-и-и… Люблю я его-о-о-о!!!

– Кого???

– А-а-ан-дрюшеньку-у-у, брата твоего-о-о!

– Кто это с ума сейчас сошел? Я? Ты? Мы?

– Как поняла, что помирает и никогда-никогда не будет его ни в каком времени, ни в каком месте, нигде, никогда… Словно сердце ножом вырезали, дыра, пустота, не жить мне без него, незачем, нет меня! Чуть его не убили, моя вина, потому что я не дала ему защиты, не любила, не молилась, предала. Ой, оставь меня в покое, с подходами своими, дай поплакать спокойно!!!

Да на здоровье.

Ну что, консилиум, мой неотлучный триумвират? Жаднюшка моя, что думаешь?

– Синдром нелюбимой игрушки, как стал нужен другой, так и ей тоже надо!

– Согласен. Разумно. Девушка Смерть сильнейший конкурент в борьбе за мужчину, уведёт, никого не спросит.

– Да, злые вы. Но уйти от вас мне некуда. Это не преступление – приспосабливаться к жизни. Я уверена, будет Ида хорошей женой брату. Да еще так её любовью накрыло, спасайся, кто может!