Волонтёры в Средневековье

Глава семидесятая.

Амелинда.

Господин барон перед поздним ужином вынес всем участникам ярмарки благодарность. Затем Андреас милостиво соизволил самостоятельно подсчитать барыши — видимо, никому другому такая сложная задача оказалась не по плечу. Ученицы замерли в трепетном ожидании: а вдруг сегодня он забудет про «налог»? Но нет. Барон, теперь ещё и главный налоговик нашего скромного средневекового царства, с математической точностью отсчитал положенные десять процентов. Ученицам тут же выдал ими заработанное, за вычетом налога.

После чего большой увесистый мешочек, оттягивающий руку своей солидной тяжестью, перекочевал в цепкие пальчики мейстера финансов и по совместительству казначея Эммы, и она унесла его в неизвестном направлении. Полагаю, в хранилище.

Весьма сложная задача ярмарки была решена: увеличить запасы долгоиграющих продуктов и одновременно продать как можно больше другого товара.

В сухом остатке прибыль замка составила сто восемьдесят семь серебряных талеров. Учитывая мелкий масштаб торга и большие расходы на закупку нужных товаров, это хороший навар.

Благотворительность и обжорный ряд внесли весомую долю. Там, где пахнет пирогами, монетки звенят чаще. Десять развязанных кошелей замкового гарнизона тоже сыграли свою роль. Солдаты, оказывается, тоже любят тратить деньги! Денежный оборот оживился, натуральный обмен отошёл на второй план, а местный рынок начал насыщаться наличностью. И это есть зер гут!!!

Как в школьном сочинении, усталые, но довольные, мы разошлись по комнатам. Я, естественно, с Амалией: сегодня делим не только секреты, но и подушку. А муж её был приглашён разделить ложе с хозяином замка. Не из каких-то там сомнительных соображений, а просто потому, что комнат свободных не было совсем — ни в замке, ни во флигеле.

Средневековым гостям не привыкать спать в одной кровати с хозяевами: дефицит отапливаемых комнат и кроватей превращает это не в неловкость, а в символ гостеприимства. «Добро пожаловать, прилягте с краю, а я подвинусь к стене!» — кодекс вежливости эпохи, когда тепло ценилось выше удобства. Обычное дело. И даже трогательное, если подумать.

– Ой, подружка, красиво тут у тебя! Тепло. Гобелены странные, это не вышивка? Ох ты, войлок! Как можно, краски такие разные и пейзажи как живые, да на войлоке?

– Не знаю, Идалию спроси, её рук дело, точнее, она научила девиц, вот под её приглядом мастерицы сваляли войлочные ковры на стены, на полы. Веренка еще с ними работала, матушка, семь горничных и сама Ида: шестьдесят две женских руки – сила!

– А ты?

– Не нравится мне рукодельничать, освободили меня, другой работой нагрузили.

– Покрывало у тебя с кружевами, подушки, а это что? Одеяло в мешке, зачем?

– Подзор, простыня с кружевом называется, покрывало сверху неё, давай расправляй сама. Нет, не так, просто аккуратно к ногам закатывай. Вот так. Мешок снимают, отдельно стирают, одеяло так совсем не пачкается. То же самое с матрасом, у него наматрасник есть. Также сняли, постирали.

Давай с платьем поможем друг дружке и с мытьём; горничные каждая по три ученицы обслуживает, а мы сами обходимся.

– А я... Я на шкурах сплю, как крестьянка какая-то! Блохи кусаются. Вытряхнули, посушили, готово. И все так спят, привыкли. - с обидой непонятно на кого, говорила Амалия, расшнуровывая на мне сзади затянутое котарди.

– Служанкам вашим удобно, работы меньше, не стирать, не заправлять. Полотно опять же бережётся, можно десятки лет его в сундуках копить. Прямо золото.

– Я им всем сберегу, я им так сберегу!!! И свекровь не посмеет возразить, моё приданое! - чуть левый рукав не оторвала с мясом, так была раздражена подруга.

– Присылай полотно, нитки, размеры, пока есть кому – сошьют. Девушки во вкус вошли. Сроду им за рукоделие не платили, а тут с продаж деньги идут. Мне ведь не бесплатно сваляли гобелены и ковёр, постель сшили. Я за работу им оплатила. Рукав правый, пожалуйста, помоги отвязать. Аккуратнее, всё скоро у тебя будет, не злись.

– Так я и деньги с материалом сразу к вам пошлю, приеду, сразу отправлю посыльного. А это ещё что? Ты смерти моей от зависти хочешь, подруга?

– Я не сплю в той же камизе, которую днём под киртлом ношу. Отдельно для сна пошили мне – для зимы и лета. Ночнушки называются. Вот летняя, посмотри!

– О-о-о!

Междометие Эллочки-людоедочки вырвалось из уст Амальхен.

- Она же почти прозрачная, ох, кружева-то где, срам! Такое только замужней можно! Ты девица или кто??? Это… это… что?

– Шальвары, только укороченные, помнишь, я показывала всем в Ольденбурге?

– Эти совсем другие! Ты кому ещё показывала? Не вздумай, тут тебе не развратный Восток. Живо еретичкой объявят. А это? Штаны только мужчины носят, если мужское оденешь – преступление!

– Так это не штаны, даже не брэ, видишь, совсем по-другому скроено. Тёплые панталоны. Женское это бельё, женское! Панталоны для сохранения женской плодовитости в холодное время.

– Удобно, конечно, а эти для чего? Тоже для зимы? Тёплые какие, ой, извини, померить можно? Колются немного. Ко-го-ты… связать можно запросто, я уже понимаю, как.

– Мужчинам их носить категорически запрещено, это женская одежда… В Китае, в горах женщины так носят. Если мужчина такое наденет, точно – еретик!

– Хи-хи-хи, вот прям представила своего одноногого еретика!!! В одной коготе!

– Ему ногу в подарок сделали. Отличная нога! Андреас, наверно, уже вручил.

– Как это – нога???

– Протез называется, деревянная липовая часть от колена до стопы, наш столяр вырезал, отшлифовал. Липа – очень лёгкое дерево. Сверху ямка под культю, в ней внутри мох, потом обклеена войлоком, иногда это менять надо, как войлок сотрётся. Крепится мягкими широкими ремнями из кожи козлёнка, за ляжку. А внизу сделали деревяшку в форме небольшой стопы, чтобы площадь опоры была больше, кожевник бычьей кожей её оббил, чтоб не стиралась, не стучала. Ты что молчишь?