Волонтёры в Средневековье

Глава семьдесят вторая.

Счёт до свадьбы пошел на дни. Время словно спрессовалось, столько событий и работы вмещалось в одни сутки. Приём пищи стал два раза в день, поскольку был рождественский пост. Такое распоряжение Эммы давало кухне дополнительное время для подготовки. Торжество назначили после поста, здесь строго соблюдаются церковные правила. Свадьбы в это время запрещены. Оно и лучше, стол будет разнообразнее.

После молитвы утренней и усиленного углеводного завтрака народонаселение замка расходилось по своим делам, заданиям и расписанию. Девушки продолжали обучение, появились новые предметы, более сложные практические задания.

К преподаванию привлекли всех, включая гостей: алхимика Доминика Белькур, личного камердинера и учителя этикета наследника – Жильбера Мюссака.

Сам наследник оттоптал все ножки ученицам на уроках танцев, где ассистировал в качестве жиголо. Танцевал он вообще- то прекрасно, просто заглядывался на похорошевших девиц, и сбивался с шага. Четырнадцать мальчику, самая сложная пора для отрока.

Даже Руди, Отто и Ганс работали на подстраховке на занятиях по верховой езде в мужском седле. Вёл эти уроки прекрасный во всех отношениях наездник Услад. Я тоже посещала уроки Услада вместе с сестрой и будущей невесткой.

Идалия прекрасно держалась в седле, ещё бы, дочь степей и внучка казашки. Ей Услад отвёл роль эталона, как именно дама может красиво сидеть и не страшась скакать, преодолевать препятствия. Девушки пытались возразить, что им неудобно и невместно так сидеть, но Услад быстро вправил им мозги:

– В дамском седле будете с кавалерами на прогулке жеманничать и охотниц изображать. Зачем мне учить вас тому, что умеете? В мужском седле от врага будете спасаться, от похитителя убегать, спереди при такой посадке ещё человека или дитя посадить можно. В дальней поездке из - за дам кареты запрягают, поэтому едут в три раза дольше. Не хочешь мужу обузой быть в дороге, учись!

– Так ноги видно, платье задирается! Стыд какой!

– Это не ко мне, со стыдом, к старшей наставнице идите. Моё дело маленькое. Хватит стонать, сегодня начинаем препятствия.

Затем нас несчастных, с раскоряченными ногами и отбитыми ягодницами ждали уроки танцев, где господин Жильбер Мюссак был в ужасе от нашей неуклюжести. Нет, чтоб местами уроки поменять! Но мы же не ищем лёгких путей! Репетировали танец невесты и жениха, невесты за неимением отца – с братом, затем Эмма на правах матушки танцевала с бароном.

– Да где вы взяли такие танцевальные обычаи, понятно невеста с женихом, я то при чём?

– Где взяли, госпожа, там уже нет, резвее, резвее! Раз, два, три! Раз, два, три!

Микаэль снял с Андреаса больничный режим, он пользовался этим вовсю, активничал, но пока безрезультатно. Диета осталась прежней. Для него сделали исключение, он как болящий не постничал.

Я даже не издевалась над растолстевшим братцем, жалко было прежнего плотно сложенного красавца, сейчас пыхтящего во время простейших фигур танца. Андреас был полным в детском и подростковом возрасте. Его папе и маме некогда было заниматься единственным дитём, поэтому до первого класса дитятку закармливала бабушка. Потом его откармливали лишние карманные деньги и Мак Дональдс. В юности он осознанно боролся с ожирением, стабильно держал вес много лет, и вот нате вам, он его догнал, и где? В голодном Средневековье.

Вес набрать легко и быстро, сбросить – та ещё задача. По себе знаю. Идалия утешала жениха тем, что он смотрится теперь солидно, как настоящий барон. Меня впечатлил его ответ:

– Что значит как? Я и есть настоящий барон!

Посторонних ушей при разговоре не было, единственный вариант – вжился человек в роль.

Северин с Виктором, помимо своих прямых обязанностей, контролировали строительные работы, точнее подготовку и транспортировку всего потребного к месту будущей стройки. Их полностью освободили от свадебных хлопот.

Свадьба свадьбой, а главное дело – стройка. Министра строительства, или как говорили хроноаборигены – мейстера (мастера) так до сих пор не назначили.

Они учили сыновей гончара выкладывать печи. Печниками Гуннаровичи изначально не были, однако опыт уже имели. Начало было положено при стройке бани, однако печь для дома отличалась конструктивно; первую сложили у своего отца. Образцом служила печь в нашем флигеле, но подпольного отопления в старой деревне не делали. В дом гончара началось паломничество.

Тепло, даже очень тепло, дыма в помещении нет, топливо экономится, плита варит, котёл есть с водой всегда тёплой, печёт хлеб и пироги, одежду, обувку сушит, большое тёплое спальное место наверху. Прямо кухонный комбайн! Ещё богато изразцами глазурованными украшена! Места занимает много. Зато делит большую комнату на кухню, спальный закуток и залу. Изумлению, ахам, охам, отвели два дня. Потом начали в других домах выкладывать.

Стройка только летом, а народу деревенскому сейчас хотелось, наконец в тепле жить, не болеть, избавиться от чада, у некоторых очаги ещё даже были открытые. Есть немного монет в загашнике, можно потратить на нужное дело.

Выделили людей на помощь Гуннару, для формовки и обжига кирпича. Угля, отходов древесных подкинули, процесс значительно ускорился. Даже зима не помеха, была бы охота. Впрочем, потеплело, морозы ослабли, расширившаяся мастерская с навесом служила защитой от снега. Стены самой мастерской постепенно образовывались из штабелей готовой продукции.

Мы с Эммой, Вереной, Идой, Августой и Хильдегард сходили в деревенскую баню, грехи отмыть. Хильда очень полюбила баню, прогрев шёл на пользу здоровью. Остальные девицы обходились пока мыльней, ничего скоро приедет святой отец, перед исповедью все побегут самоистязаться, как миленькие.

Вход в баню был через прачечную. Сами собой назначились в деревне профессиональные прачки и банщица, три крепкие, достаточно чистоплотные нестарые женщины. Пройдя в раздевалку, люди отдавали нижнее бельё сразу в стирку. Мылись, парились часа два – три. Выходя из бани, забирали уже стираные, отжатые вещи или оставляли сохнуть тут же на верёвках. Появились вышитые метки, прямо как в настоящей прачечной, честное слово.