Волонтёры в Средневековье

Глава семьдесят пятая.

Ожидание праздника лучше самого праздника? Не наш случай. В баронстве Мюнн всё должно быть самое лучшее: и ожидание, и свадьба, и жених с невестой, а также пир горой вкупе со свадебными же игрищами – конкурсами. Их я, кстати, терпеть не могу по вполне понятной причине, но отлично помню, вот врезались они мне в память!

Поэтому нынешние дорогие гости долго будут ещё отходить от впечатлений, а я почувствую себя хоть частично отомщённой. Эх, превосходно быть организатором мероприятия! Прямо вот чувствую, как мои пальцы дёргают за ниточки, и всё управляется по воле моей.

Всё, кроме переменчиво-истеричного настроения невесты. Но это такая вековая свадебная традиция. Не нами заведено, не нам менять.

Слава богу, очереди из молодоженов в местный ЗАГС не было. Венчание в часовне назначили на час дня. Пришлось немного поспорить с падре, он настаивал на раннем утречке. Но мы с Эммой его переубедили. Все выспятся, спокойно соберутся и нарядятся.

Сразу после церемонии пир, время как раз самое обеденное. До ночи успеем управиться со всеми свычаями – обычаями первого дня: играми, обильным возлиянием, чревоугодием, катанием на возках, танцами. Нужно успеть как следует устать, чтобы как следует отдохнуть перед вторым днём свадьбы. И перед третьим тоже!

Семейство Ольденбургских со всем сопровождением вчера после рождественского ужина расположили во флигеле. Граф выбрал кабинет, его заинтересовали книги. Ингрид Ольденбургская заняла большую спальню, виконт с виконтессой получили в распоряжение по небольшой спальне.

Остальным предоставили право свободного размещения: как правило, личные слуги в походных условиях занимали общую с господином комнату. Холл и столовая хорошо протоплены и достаточно просторны, чтобы расположить остальную свиту. Стопку шкур и тюфяков сложили в углу холла. Разберутся.

Приставили в услужение её сиятельству и дочери по две благородные девицы, дополнительно к личным горничным. Фактически под их руководство. Так сказать, практика.

Туда же, на второй этаж, в мансардную комнату переехала Идалия, поскольку граф с графиней были посаженными отцом с матерью. Ведь за невестой должны были именно приехать, а не вытащить её из соседней с женихом спальни. Нужно хотя бы чисто символически забрать её якобы из родительского дома. Обычаи, итить их колотить! До двадцать первого века сохранились!

Замок не резиновый, но благодаря советам Амалии, хлопотам Эммы и Августы всех гостей и самих себя устроили. Амалия обладала виртуозными навыками уплотнения, её опыт был бесценен. Утро началось с писклявого вопля матушки на весь замок:

– Горелым пахнет!!! Горим, что ли??? Что такое?

– Уже узнала, госпожа. На кухне жир в камине вспыхнул, чаду-то чаду! Поваренок с вертелом заснул. Там это… Дочь ваша плачет.

– О, боже! Я с мокрыми волосами уснула! Верена!!! Где Верена???

Это уже я воплю, увидев отражение в зеркальце.

– Дык я говорю господину – никак невозможно, в купальню очередь из девиц… А он сапогами кидаться, вот потому фингал! А за что? Мне как теперь за столом прислуживать?

– Кому нужна твоя рожа? Кто смотреть на тебя будет?

– Да что же такое! Люди! У меня здесь в мешочке крем охлаждался с вечера, кто сожрал? Поварята, в глаза мне смотреть! Я вас на неделю на хлеб и воду посажу! А-а, вот он, на подоконнике. Брысь, работать! А ты, соня, весь день сегодня помои выносишь! Полный замок господ из-за тебя угорел!

– Госпожа баронесса, Её Сиятельство просила передать – невеста там, во флигеле, плачет! Успокоить не могут.

– Что с ней?!

Эмма в папильотках и сметанной маске уже раздражена до крайности. Я её понимаю и даже сочувствую: в одночасье из старой девы стать матерью троих детей, а вскорости свекровью, это вам не фунт изюма, это целый вагон сухофруктов!

– Спрашиваем: угодно чего? Угодно плакать, отвечает. Распухла уж вся. Госпожу Верену нигде не найдём.

– Амелинду к невесте пошлите.

Да-да, пошлите меня с метлой на голове и подальше, подальше! Действительно, где сестричка?

И такая свистопляска всё утро, до полудня. Целый час у меня ушел на успокоение истерики Иды, рассказала ей про три свои свадьбы, потом еле икоту от смеха остановить удалось.

Далее как-то устаканилось, события замедлились, все нашлись, и всё нашлось. Невесту убирали шесть особо приближенных девиц-учениц во главе с нашедшейся Вереной, которая отпоила Иду специальным настоем до блаженной улыбки.

Женихом занялся одолженный на время камердинер графа и учитель этикета Жильбер Мюссак. Помогали две горничные. Одеваться в мужскую парадную одежду было ничуть не легче, чем в женскую. Одно только привязывание тонких модных чулок к брэ чего стоит. Целая процедура.

Зачётный шнурованный корсет из простроченного грубого полотна на чёрном шёлковом подкладе был пошит невестой жениху в подарок, чтобы кубики пресса вернуть на место. Меня брат позвал оценить результат: живот подтянулся, зато в области груди прибавился объём, что вкупе с внушительным гульфиком составило мужественную композицию.

Новая деталь нижнего белья весьма заинтересовала прислуживающих. Боюсь даже представить, во что это выльется для знатных мужчин солидной комплекции.

По коридору второго этажа, в простенках между дверями выставили открытые сундуки с «мягким» приданым на осмотр гостям. Диковинная расцветка простеньких хлопковых комплектов постельного белья повергла дам в состояние шока. В четырнадцатом веке техники набивного рисунка на ткани ещё не существовало.

Банные, махровые и вафельные полотенца приняли за небольшие, из-за дороговизны, отрезы тканей. Пальто, шали, шубки, платья, а также различная обувь, спасённые из мусорной кучи благодаря бдительному старосте, занимали шесть громадных сундуков. Мы их потом, разумеется, на нас всех поделим. Кому что подойдёт. А пока любуйтесь, смотрите – фасоны заграничные, материалы дорогущие!

Эти вещи, что я выбрасывала прямо в мусорных мешках из окна, были тогда полуистлевшими, зато сейчас прямо сияли первозданной новизной. Фасоны были слегка подкорректированы под моду эпохи, но стали удобнее в носке.