Волшба для "чайников"

3.

Вообще-то, она всегда отличалась прямотой и резкостью, когда этого требовали обстоятельства: не робея, спрашивала с учениц за их шумливую задиристость и оброненные во время урока ругательства, первой вступала в диалог, решительно, словно какая-нибудь начальница, отвечала навязчивым незнакомцам на улицах – не говорила, а отрезала, сверкая зелеными глазами.

Быть защищающей себя воительницей в период личностного кризиса было очень-преочень тяжело. Хотелось забраться под одеяло, укрыться с головой и просто лежать так днями напролет, пока проблемы не уползут куда-нибудь сами, а ненужные люди не скроются из поля зрения, словно их никогда и не существовало.

«Кто я такая? Чего от меня ожидают, каких откровений ждут?»

С одной стороны, происходящее напоминало ответ Вселенной на постоянное нытье Веры о серых буднях, в паутине которых та надолго застряла: мол, если уж так хочется новых красок, знакомств с интересными людьми и потенциальных кавалеров для счастливого брака – пожалуйста, дерзай! С другой, во всем этом безумии прослеживалась определенная логика: какая-то часть девушки с самого начала была уверена, что медленно, но верно проникающий во все сферы ее жизни саспенс обязан взорваться пузырем, оставив после себя разноцветные брызги.

Таинственный преследователь, звонки и смс, содержание которых по-прежнему пускало дрожь по ее коже («совсем скоро», «я иду за тобою», «будь готова в назначенный час»), беспочвенные волнения и тревоги, словно у неподготовившейся институтки перед экзаменом, бессонные ночи, вызванные чувством инородности в стенах собственной квартиры – все это словно намекало девушке, что рутинные будни скоро окончатся, предостерегало, напоминало о неизбежности будущего и жестокости матушки-судьбы.

«Ну разумеется, я жаждала перемен в своей жизни, – подумала Вера, во второй раз оглядывая собравшихся и чувствуя себя причудливой зверушкой, замершей на сцене цирка перед восхищенными зрителями. – Только вот под переменами подразумевалось вовсе не пробуждение в параллельной реальности, где со всем придется знакомиться по-новой».

У этого мира – этой страны, этого города, да где бы она сейчас ни была! – наверняка имелась богатая событиями история, собственная религия, конституция, которую следовало соблюдать… Девушка поджала губы в нерешительности. Члены гильдии, облаченные в белоснежные одеяния, напряженно переглядывались, все никак не решаясь ответить на заданный вопрос, и словно ожидали чего-то. Наконец заговорила светловолосая девица, на вид – гораздо младше Веры, вероятно, лет шестнадцати или семнадцати от роду:

– «Птица Огня» прибыла сюда для того, чтобы провести церемонию посвящения и защитить госпожу Аргентус от незваных гостей. Непредвиденные обстоятельства, к сожалению, послужили причиной совместно принятого решения об отсрочке ритуала. При всем уважении, хозяйка дома! – Она резко расправила плечи и обратила свой взор на Веру так, словно бросала ей вызов. – Вы не сумеете пройти огненное испытание, даже если мы все очень захотим принять Вас в свои ряды.

«Огненное испытание?»

– Молчи, Эдика, – рявкнула на нее молодая женщина с коротко стриженными волосами насыщенно-синего цвета; прищурив глаза, Вера невольно начала присматриваться к корням, гадая, естественный ли оттенок. – Нет нужды говорить об этом. Госпожа Аргентус ничего не знает, а следовательно, не поймет. Давайте сразу к делу.

– Но она задала вопрос… – растерянно пролепетала Эдика, потупив взор.

– Странник не счел нужным посвящать внучку в дела, – резво отозвалась синеволосая, и только тогда Вера поняла, где уже слышала этот низкий и громкий, будто набат, голос: молодая женщина хохотала в парадном зале, пока хозяйка поместья приводила себя в порядок. Теперь, когда заседание началось, ее будто подменили: ни смешинок в глазах, ни даже приподнятых уголков рта. Чистая сталь, блестящая и жестокая. – Вероятно, методы предыдущей Странницы не слишком его устраивали.

 – Он пришел к нам таким подготовленным, потому что госпожа Аргентус-старшая, да присмотрит Богиня за ее душой, была до тошноты благоразумна! – яростно рявкнул широкоплечий детина с огненно-красными, как само пламя, и такими же всклокоченными волосами. На вид ему было не более тридцати пяти, однако фактически, судя по всему, громила обгонял по возрасту и тетушку Анжелику, и даже отправившегося на покой Вериного дедушку. – Легкомыслие и ложь еще никогда не приносили великих плодов!

– Не осуждай нашего почившего Странника, Дуцис, – неожиданно сказал Степан, и Вера, подпрыгнув от звука знакомого голоса, обратила свой взгляд на бывшего возлюбленного, чувствуя смущение и восторг: подумать только, он сидел прямо здесь, за этим столом, знакомый и вместе с тем таинственный, облаченный в белоснежные одеяния какой-то там магической гильдии, словно всегда был здесь и никогда не принадлежал обыкновенному миру! – Вероятнее всего, у него были свои мотивы.

– Мотивы замедлить нам работу, как же, – прямолинейно рявкнул громила. – Теперь ей не пройти инициацию из-за недостатка знаний. Не стать одной из нас. Прежде чем новая Странница займет свое место, должна пройти еще куча времени, а люди из ее реальности, между прочим, быстро стареют.

– Это изменится, если Вера останется здесь, – холодно отрезал Степан. То, как фамильярно он назвал хозяйку дома по имени, явно не оставило собравшихся равнодушными: люди за столом принялись шептаться, открыто демонстрируя интерес. – Прошу, давайте сконцентрируемся на ее защите и образовании. Обычно людям необходимо много времени, чтобы сориентироваться и привыкнуть к новому миру, однако в нашем случае роскошь долгой и постепенной адаптации – расточительство.

– Вы, несомненно, правы, господин Страви, – поддакнул златоволосый друг Степана, задумчиво крутя одно из колец на своих красивых пальцах. – Мы собрались здесь, чтобы быстро ввести госпожу Аргентус в суть дела, а не разглагольствовать о том, как сожалеем или рады, что Странник не посвятил ее в свои дела. Через пять-шесть дней, если работать неустанно и ежедневно, мы, вероятно, сумеем добиться от нее практических результатов в огненной магии, а также успеем научить кое-каким правилам этикета, просветить относительно ближайших по времени исторических событий и прояснить географический вопрос.