Волшба для "чайников"

5.

Вера, в принципе, была психологически готова к тому, что может очнуться в абсолютно незнакомом месте – вроде бы, это уже становилось ее новой привычкой – а потому совершенно не изумилась, когда проснулась в окружении рогатых черепов, в глубоких глазницах которых были установлены свечи, и протянутых на крепких веревках трав, подобных которым она не видела никогда в жизни.

«Вот любопытно: никогда не была из тех людей, что срываются с места, тусят с абсолютными незнакомцами, вырубаются и приходят в себя на другом конце света. Теперь, судя по всему, судьба хочет показать мне, что я потеряла, будучи человеком с полной страхов головой на плечах все эти годы».

Страха как такового, правда, в закромах у нее уже не осталось: возможно, шампунь с единорожьими слезами вставлял на гораздо дольший промежуток времени, чем Вера могла предполагать, а может, она просто устала удивляться – кто разберет? Поднявшись на локтях, девушка торопливо осмотрелась; она в последнее время только и делала, что осматривалась, не успевая знакомиться с реалиями нового мира.

«Надеюсь, они не жечь меня тут собрались, – иронично заметил голос разума. – Шансов против толпы могущественных магов из гильдии у меня маловато».

Комната, в которую члены «Птицы Огня» или их слуги принесли будущую Странницу (что бы этот титул вообще ни значил), напоминала нечто среднее между декорацией из советской сказки и антуражем для Интернет-гадалки: выпирающие стены, по которым медленно двигались косые тени, выглядели очень неестественно (она была уверена, что почувствует пенопласт, если дотянется до выступа через все эти многочисленные предметы, расставленные в несколько рядов вокруг алтаря), вышеупомянутые рогатые черепа и кисти рук с огромными когтями, сжимающие в бледно-серых пальцах какие-то вытянутые камешки, засушенные травы, пахучие и скрученные жгутами, протянутые вокруг Веры наподобие красно-белых сигнальных лент, ограждающих особо опасные зоны – все это выглядело слишком вычурно и фальшиво, создавая иллюзию несерьезности.

Девушка свесила ноги с алтаря, на котором все это время возлежала, сложив руки на животе, и с ухмылкой заметила на себе расшитую ночнушку.

«Если я буду продолжать в том же духе, Абиго определенно побьет рекорд Степана по количеству случаев, когда он видел меня голой».

Мысли путались и сбивались, живот предательски заурчал. Возможно, она проспала дольше, чем несколько часов? Ее волосы были сухими и причесанными, кожа скрипела от чистоты.

– Глава гильдии? – осторожно спросила девушка в пустоту. – Степа? Абиго?

Никто не откликнулся; в животе проснулась тревога и начала медленно скручиваться, извиваясь змеей, приметившей легкую жертву. Девушка подняла босую ногу, чтобы перешагнуть через веревки, однако пальцы столкнулись с чем-то невидимым, и ее отбросило назад.

– Ай-ай-ай! – Кажется, она ударилась копчиком. Заныв, Вера свернулась клубочком в крохотном пространстве рядом с алтарем. – Господи, больно же! Предупредили бы хоть, куда меня притащили! Записку бы оставили!

На ее возмущение вслух снова не последовало никакого ответа.

«Наверное, это и есть то самое испытание, – подумала девушка, осторожно поднимаясь и отступая к алтарю. – Лежать на этой штуке, пока за мною наблюдают исподтишка. Те же альбиносы-камердинеры – или как они там по-нормальному называются? – спокойно продержались невидимыми минут десять-пятнадцать, пока не настал их черед прислуживать за столом».

Она представила, как они толпятся внизу, у сбитых ступенек, ведущих к алтарю, и следят за мечущейся жертвой немигающими золотыми глазами – прозрачно-медовыми, как молодой янтарь. Их белоснежные руки сложены на груди, подбородки слегка вздернуты, рты рассечены жуткими ухмылками…

«Нет, хватит себя накручивать. Что бы ни происходило, ты должна держаться молодцом. Твой дедушка наверняка проходил через нечто подобное, слышишь? Главное – быть уверенной в своих силах и ни за что не сдаваться».

Но как же тут, скажите на милость, быть уверенной в своих силах, если всю осознанную жизнь ты только и делала, что проваливалась во всем, за что только бралась? Девушка представила, как на ее месте оказывается Галина – завуч по средней и старшей школе, которую хвалили на всех педсоветах (и вне их, потому что «хороший человек всегда достоин хорошего слова»): представила, как молодая женщина с черными волосами, убранными в строгий пучок, и изящными формами, словно сошедшая со страниц старого классического романа героиня-любовница, ломает барьер каким-то магическим заклинанием, взятым из подсознания, или начинает левитировать в воздухе над алтарем, или находит в количестве связок и черепов какую-то закономерность – загадку, подсказку – которая помогает ей двинуться дальше…

«Если бы человек вроде Галины оказался на моем месте, он бы точно понял, что к чему. Меня не стали бы оставлять просто так, ни за что не стали бы! Возможно, если присмотреться повнимательнее…»

И Вера, сев на алтарь, принялась считать: руки мертвых существ, рогатые черепа, свечи внутри пустых глазниц – числа с трудом помещались в голове, растревоженный разум никак не желал концентрироваться… А может быть, дело в том, как они расставлены? Что если, проследив за порядком ритуальных артефактов, можно понять расположение ключевых комнат в подземелье – или куда там ее на этот раз принесли? – а также осознать, как сломать невидимую стену без лишних травм?

Девушка осторожно подняла с пола уродливое запястье, замыкавшее первый ряд предметов, и, вытянувшись всем телом на алтаре, начала медленно подносить его к незримому барьеру в глупой надежде, что прикосновение мертвого пальца к завесе разрушит чары.

– Госпожа Аргентус? Вы чего творите? – раздался неподалеку звенящий голосок.

Вера вздрогнула и от удивления и разжала пальцы; когтистая рука упала на пол, но, благо, не пострадала. На пороге комнаты, окруженная таинственными незнакомцами в плащах с капюшонами, стояла глава гильдии; ее волосы были убраны в сложную прическу, лоб украшал плоский золотой шар, окруженный крохотными солнечными зайчиками – магическое подобие индийской тики.