Волшебная флейта

СЕДЬМОЙ РАССКАЗ ХОЗЯИНА

СЕДЬМОЙ РАССКАЗ ХОЗЯИНА

Несколько дней мой хозяин не выходил на улицу, сидел взаперти, никого не хотел видеть, никого не принимал. Несколько раз ему звонили и стучали в дверь, но он делал вид, что его нет дома. Целыми часами он лежал в постели или бродил по квартире. В конце концов, он сел на кровать, погладил меня по спине и начал свой рассказ. Этот рассказ был пропитан сплошной мистикой, и вначале я не очень его понял со своими собачьими мозгами, но потом кое-что прояснилось. Привожу этот рассказ полностью, так как он мне его рассказал.

Это было в эпоху моей юности, когда я ещё учился на философском факультете университета. С самого начала моего духовного восхождения я ставил перед собой непосильные задачи. Я уже тогда догадывался, что наша наука движется параллельным курсом с истиной, всё более и более отдаляясь от неё. На нашем философском факультете преподаватели учили нас старым и заскорузлым истинам, которые ничего не имели общего ни с нашей действительностью, ни с ясным миропониманием. Тогда я ещё питал некоторые иллюзии, надеясь получить истину из уст моих учителей, но чем усерднее я учился, тем яснее понимал, что никто в университете истиной не владеет. Тогда я оставил учебную стезю и пошёл к истине своим собственным путём. Ни то, чтобы я совсем игнорировал занятия в университете, я продолжал посещать лекции и выступать на семинарах, но занялся своими собственными исследованиями, которые и привели меня к слепоте. Я готовился к тому, что настанет момент, и я познаю истину неожиданным озарением. Это озарение меня впоследствии и ослепило.

Именно тогда я поверил, что многообразие мира можно рассмотреть в капле воды, и познать весь мир, не выходя из комнаты. Я оставил общежитие и перебрался на квартиру к одной пожилой хозяйке в деревянный дом. Она посчитала меня спокойным постояльцем и сдала мне комнату за очень низкую плату. В этой комнате я проводил долгие часы, выходя только на занятия в университет. Я верил, что усидчивостью и трудом можно добиться многого, а силы воли у меня тогда хватало. В перспективе я готовился стать мудрецом, либо бессмертным, Буддой или святым. Я полагал, что только эти подлинно совершенные люди способны познать истину, и готовил себя к высокому служению. Я старался не терять ни минуты, потому что считал, что леность сужает перспективу человека, а интеллектуальное несовершенство ставит его в один ряд с животными. Когда же человек духовно растёт, то перед ним расширяется и перспектива. Я имел в виду перспективу взглядов на вещи. Но я также думал, что любая перспектива даже самого мудрого человека не способна охватить всего происходящего, всей действительности, потому что мир намного сложнее, чем самое сложное представление о нём. Уже тогда я стал задумываться об области четвёртого измерения, но мои представления о нём были весьма примитивны.

Я считал, что всё внешнее, имеющее объёмы, составляет формы видимого мира. Его можно измерить системой координат. Но всё внутреннее, что имеет содержание, заключено в самом себе. Когда на семинарах я высказывал свои мысли, то многие студенты и профессора, стоящие на позициях воинствующего материализма, поднимали меня на смех. Преподаватель просил меня привести им пример того, что, по моему мнению, ускользает от наших глаз и скрыто от ощущений органами наших чувств. И я приводил классический пример из китайской философии, когда храм спрятан на дне озера, то он отыщется, но когда храм спрятан в самом храме, то его никакая сила не сможет извлечь из самого себя, потому что это всё равно, что раздевать голого человека. После этого примера, преподаватель зло высмеял меня и назвал мое мудрствование казуистикой. Но несколько студентов поняли то, что я хотел сказать, и стали моими друзьями. После занятий мы встречались и вели долгие умозрительные беседы. В то время, когда я учился, мир был разделён политикой и жил своей непонятной жизнью двойного сознания. Все говорили одно, думали другое, а делали третье.

Скрытая сторона человеческой души руководствовалась своими импульсами, и искала свои выходы из герметически закупоренного общества. У многих от этого общественного эксперимента, которое проводило высшее руководство страны с подавлением личности, развивались такие интуитивные способности, что они приобретали неординарные способности от погружения в мистические области своего подсознания. Душа рвалась наружу, отгораживаясь с одной стороны толстой защитной бронёй от всего мира, с другой же совершенствуя свои тонкие субтильные возможности проникновения в иные миры, которые отвергались официозном мнением общественной морали. Индивидуальная жизнь настолько усложнялась, что душа думающего человека походила на улитку, несущую на себе раковину, в которую при малейшей опасности можно было спрятаться. Сама душа интеллигентного человека представляла собой наглядную иллюстрацию вещи в себе – Ding an sich.

Итак, душа русского интеллигента в то время находилась между молотом и наковальней. Это было время, когда выковывалась новая духовность, формирующая движущие силы личности с её неожиданными и непредвиденными поворотами, при которой вся активность индивидуума была направлена внутрь, а не во внешнюю среду. В то время внутренняя жизнь человека была недоступна внешнему взору, потому что редко кому он мог довериться и открыться. Душевные силы часто тратились на медитацию, на углублённое самокопание и поиски собственного «я». Такая внутренняя работа являлась основой тогдашнего творчества и импульсом таланта. Разум, не имея достаточной подпитки, так как многие духовные источники были запрещены в стране, направляя душу в русло созидания, создавал свою интеллектуальную пищу, и как бережный садовник, возделывающий свой собственный сад, отсортировывал зёрна истины от плевел. Материалисты отрицали наличие души. А душа тем временем сама приближалась к эзотерическому постижению внутренней сути всех вещей, познавая их сущность и открывая всё новые и новые области в четвёртом измерении.