Волшебная хижина Мирей

Глава 14.

Джеймс Тортон. Запретный лес.

— Хижина была здесь! — громко выругался, перебираясь через поваленное разбушевавшейся стихией дерево. Тут же проваливаясь почти по колено в вырытую кем-то яму, мысленно взвыл, в который раз помянув недобрым словом старую ведьму. Вот уже около двух месяцев мы, словно голодные звери, рыскаем по запретному лесу в поисках добычи, но всё безуспешно, — Рейли, она точно была где-то здесь, река шла к озеру, а на берегу стоял дом деда.

— Джеймс, тебя давно здесь не было, может, хижина сгнила? Разрушилась или сгорела?

— Пожаров в запретном лесу не было, брёвна лиственные и зачарованные сгнить не должны, да и если бы дом разрушился, остов бы остался, а здесь пусто, — пояснил очевидное, двигаясь вдоль реки, сердито добавил — а вообще мы ещё ни разу даже до озера не добрались!

— Может, ведьмы здесь и не было никогда?

— А та пакля у реки? Ты же видел, как она собрана, будто парик чей-то!

— Ну, мало ли что это, — не сдавался Рейли, резко поворачиваясь лицом к раскидистому дубу, из-за которого донёсся треск сломанной ветки, — Гард идёт с людьми, надеюсь, им удалось что-то заметить, хотя мы прочесали лес уже несколько раз.

— Простите, господин, ничего, — угрюмо ответил невысокий кряжистый мужчина, капитан замковой стражи, — ведьму не видели. Местных мальчишек в лесу встретили, опросили. Те тоже ведьм не встречали, сказывали о странных еноте и зайце. Да врут, поди…

— Что может быть странного в зайце и в еноте, — недовольно проворчал, убирая с волос паутину, травинки и мелкие сухие ветки.

— Кхм… говорят, на задних лапах ходили с корзинками в руках и грибы собирали, — рассказал Гард, прежде смущённо прокашлявшись.

— Где видели? — ухватился за промелькнувшую у меня в голове бредовую мысль, но за неимением дельной и эта была хоть какой-то зацепкой.

— Так, у дуба, то есть здесь, — с недоумением ответил капитан, покосившись на воинов, чуть помедлив, добавил, — Артас сказывал, ещё девку красивую видел, шла тут давеча.

— Кстати, о девицах, вчера ещё хотел рассказать, — равнодушным голосом проговорил Рейли, отряхивая свою куртку, — слухи по Буварду ходят о травнице Мирей, чьи настойки да отвары исцеляют от всех болезней.

— Ваша правда, господин, — тут же встрепенулся один из воинов, — тётка сказывала, что снадобье Мирей ногу у старика Тода отрастило.

— Что за глупость… хотя, Мирей говоришь? А где живёт, знаете?

— Ну дык, в избушке у запретного леса, её ведьма Ильзе растила, сказывала всем, что девица-сирота, дочь её сестры младшей, — ответил всё тот же воин, радостно скалясь.

— Отведи нас к избе, — приказал, подхватив сброшенный на куст плащ, и оправился следом за шустро рванувшим воином.

Мирей Бекер. Город Бувард.

— Нет! Две капли и три раза в неделю! — крикнула глуховатой старушке, прибывшей в наш городок за моей настойкой от боли в животе аж из самого Тенби.

— Хорошо, милая, — прокричала в ответ бабулька, забирая пузырёк с лекарством, довольно шустро отбежала от прилавка, уступая место новому болезному.

— У вас что? — устало пробормотала, натянуто улыбнувшись худенькому парнишке, принялась слушать нескончаемый список хворей всех его родственников, с трудом сохраняя нить повествования.

На протяжении, казалось, бесконечных пяти дней я с раннего утра и до позднего вечера продавала сборы, настойки и отвары жителям Буварда, которым, я полагала, не будет конца. И не переставала удивляться слухам о себе и о моих отварах, которые со скоростью пожара распространились по небольшому провинциальному городку. Чего только не приписывали моим настойкам: и ноги вдруг вырастали, и глаз, ещё с детства потерянный, появился. Но, к сожалению, как бы я ни желала, таких чудес не происходило. А вот то, что обо мне весь городок судачит, очень настораживало. Поэтому решила с завтрашнего дня пока повременить с выходом в Бувард, а может вообще собрать вещички и покинуть это место, благо гилтов я накопила достаточно для почти комфортного, насколько возможно в этом мире, путешествия.

— Мира, дай чего от зубной боли, — прервал мои тягостные мысли сиплый голос Летхи, которая так преисполнилась ко мне благодарностью, что теперь я возвращалась в хижину, нагруженная отборными кусками мяса. Сначала я переживала, что оно испортится, ведь погребок Томасу так и не удалось заполнить льдом, а съесть внушительные окорока мы с лисой будем не в силах. Но, заметив с какой скоростью и какое количество может слопать Фенька, пробурчав, что она «ранее себя ущемляла», я не стала отказываться от кровавых гостинцев.

— Держи, но к лекарю ты бы лучше сходила, пусть вылечит дыру твою, — проговорила, напомнив Летхе, что мой отвар лишь снимает боль, а вот восстановить эмаль, увы, не в силах.

— Угу, спасибо... Ты иди уже домой, Мир, — прошептала женщина, прикрывая меня своим могучим телом, ласково добавив, — глаза ввалились и ноги едва держат.

— Иди, Мир, мы тут расторгуемся, тем более почти ничего не осталось, — поддержал дед Мати единственную в Буварде женщину-мясника, по-хозяйски пододвигая к своему столу связку тысячелистника и несколько мешочков тимьяна, — завтра монеты отдам.

— Спасибо, что-то я и правда устала, — поблагодарила соседей по торговле, чуть помедлив, всё же произнесла, — завтра не приду, надо запасы пополнить, да и настойки почти все закончились.

— Скажем людям, чтоб не ждали, — промолвила Летха, снова вручая мне увесистый свёрток, — здесь нога баранья, жирный был, молодой.

— Кхм… спасибо, — просипела, считая, что я могла и обойтись без таких подробностей. Ещё раз благодарно кивнув, забрала гостинец, удобно разместив его в руках, поспешила к избушке Ильзе, по дороге мечтая о хижине, кружке горячего отвара и мягкой постели. Но, не успела я дойти до избушки ведьмы всего пару шагов, как передо мной, будто чёрт из табакерки, из-за куста старой разлапистой сирени выскочил Отто. Парень он был хоть и видный, но прилипчивый и нахальный. Мирей от него кругами бегала, а я вот расслабилась или устала, да и не было его все эти дни — забыла.