Волшебная лампа и джинн в котелке

Глава 11. Утренние разборки.

Я иду по ночному лесу, пробираюсь сквозь заросли недружелюбных кустарников, которые так и норовят оттяпать кусочек от меня, но пока довольствуются лишь лоскутами одежды. Тьма сгущалась. Страх, что останусь в этом лесу навсегда, нагло заползает в душу. Вдруг под ногами что-то сверкнуло. Я присмотрелась. На земле чётко просматривалась странная загогулина, именно она периодически вспыхивала, словно ждала кого-то и этот свет был маяком. Вот и сейчас — она вспыхнула в очередной раз, осветив пространство над собой, и в сердце хлынула такая вселенская тоска, такое пронзительное одиночество, что я инстинктивно протянула руку. Свет ещё не успел раствориться в ночной тьме и с обреченностью потерявшегося щенка метнулся навстречу. Тёплая волна окатила ладонь, и в душу ворвалась радость. Чужая радость. Загогулина радуется мне?

— Госпожа, — тихо звучал испуганный голос Юрьки. — Госпожа, проснитесь заради Праматери!

Блин, такой сон прервала! Я так и не узнала — чем таким была эта сверкающая диковинка.

— Что случилось?

Глаза категорически не хотели открываться.

— Господин герцог ждёт вас в столовой на завтрак! Вставайте же, госпожа! Не сердите Его Светлость!

— И всего-то? — я зевнула и перевернулась на другой бок. — Пусть трапезничает без меня, а то вдруг аппетит испорчу, ещё и язву наживёт. Хлопот потом с больным не оберёшься.

— Госпожа-а-а! — ныла горничная. — Его Светлость и так не в духе вернулся, а вы добавляете себе проблем!

И потихоньку начала стаскивать с меня одеяло. А злить меня, когда я не выспалась, не советую никому. Всем места будет мало!

— Госпожа! — Юрька взвыла натуральной белугой. — Ну, вставайте, миленькая! Его Светлость очень гневается! Я слышу его шаги!

— Скажи, что я опоздаю, — прошипела в ответ, выдернув одеяло из рук перепуганной горничной. И снова отвернулась к стене.

В этот момент дверь распахнулась с такой силой, что, казалось, её снесёт с петель, и в проёме возник злой, как трёхголовый Змей Горыныч, герцог. Не хватало только дыма из ушей. Или из ноздрей? Впрочем, это уже неважно!

— Почему я не вижу тебя в столовой за завтраком? — прорычало это двуногое чудовище.

Юрька от ужаса вросла в пол. А я ничего, на ковре у директора и не такое увидеть и услышать можно было, так что у меня иммунитет на всякие вопли начальников. Сама могу так шипеть на подчинённых, что ни в какое сравнение с криком не идёт. И вообще, у меня от крика голос садится.

— Потому, что я поздно проснулась, — равнодушно ответила я, так и не встав с кровати.

— А пораньше нельзя было проснуться?

— А было поздно пораньше просыпаться.

Вот такой содержательный диалог получился у нас с женихом с утра…нет, наверное, дело уже к полудню подвинулось. Скрип зубов герцога был самой лучшей музыкой. Как и грохот двери, с которым он захлопнул её, выходя из моей спальни. Юрька с тихим стоном сползла по стеночке. Честно сказать, в этой ситуации мне было жаль только дверь: досталось ей ни с того - ни с чего. А горничная… Пусть привыкает. Я не бессловесная скотинка, а дама с характером. Пусть и в теле молоденькой затюканной деспотичным отцом девушки. И это только начало нашего противостояния с герцогом.

— Г-г-гсп-п-пожа, ч-что теперь б-б-будет? — Юрька расширенными от страха глазами смотрела на покосившуюся дверь и судорожно икала.

— Завтрак! — возвестила я, проснувшись окончательно. Да тут мёртвый бы ожил от такого грохота. А кушать, и правда, захотелось. Поэтому, сидя на кровати и шаря ногой в поисках тапочек, я принялась давать распоряжения: — Ступай на кухню. Я желаю кофе без молока, с одной ложкой сахара и горячий тост с маслом. — Горничная так и продолжала пялиться на дверь, не подавая никаких признаков разумной деятельности. Я рявкнула: — Живее!

О, это подействовало. Девушка подскочила, как на пружине, и помчалась выполнять мои указания. Надеюсь, что выполнять, а не свернуть себе шею на такой скорости.

— Гад! — пыхнула с подоконника лампа.

Я, наконец, нашла тапочки, сунула ноги и поплелась умываться, угукнув соседке по дороге в знак согласия.

— Тиран! Деспот! — продолжала негодовать лампа. Её гневные вопли проникали даже сквозь стены ванной комнаты. — И как таких земля носит? А?

Она ещё что-то верещала, но звуки падающей из своеобразного душа воды благополучно заглушали все остальные слова. Когда же я вышла из ванны, посвежевшая, но жутко голодная, то застала удивительную картину: лампа выпускала дым из носика, а дым трансформировался в молодого джинна. Он учтиво поклонился, недовольно зыркнув на своё «жилище».

— С добрым утром, госпожа.

— Ох, уж эти «утры», — вздохнула я, вспоминая прежнюю жизнь.

Как же здорово — иметь под рукой кухню и все технические прибамбасы! Кофемашина, тостер, сэндвичница, микроволновка — всё это осталось ТАМ, и было теперь для меня всего лишь воспоминанием. А ЗДЕСЬ приходилось ждать, когда тебе принесут завтрак! Однако есть один очень большой плюс: готовить и мыть посуду мне не надо!

— Прошу прощения, позвольте задать вам вопрос? — бархатный голос ласкал слух, и я пожалела, что его обладатель не человек, а волшебное существо. Было бы неплохо…

— Задавай.

— Что вас связывает с утренним посетителем?

Я с удивлением обернулась к юноше: ему-то какое дело? Но натолкнулось на прищуренные глаза, пылающие негодованием и злостью. На мгновение показалось, что джинн очень хорошо знаком с герцогом.

— А вас? — решила уточнить. — Вас что с ним связывает?

— Дык энтот гад безродный всю родню его истребил, — вмешалась лампа. — А самого вот лишил магии!

— Тётушка! — дёрнулся парень, словно от удара.

— Как это «лишил магии»? — вот это поворот! Я-то думала, что джинны всесильны! — Совсем?

— Дык привязку он на него накинул и тянет магию! — вновь влезла сердобольная «родственница». — А я теперича вот в таком виде! — она прогремела пустотой внутри, подпрыгнув несколько раз. — Так-то я была кормилицей, у меня знаешь, сколько магии? Я всех братьев евонных выкормила, и Сагидку вон выкормила, да только чего уж теперь говорить, коли он всю жизню должон провести в этой железяке! — и снова громыхнула собой.