Волшебная лавка Аделинды

Глава 16. Пергамент, который не хотел говорить

На следующее утро я проснулась с твердым намерением навести порядок в лавке. Бабушкины сундуки, шкафы и антресоли давно требовали ревизии – особенно после того, как мы начали находить в них то колокольчики с фамильярами, то, вероятно, ещё какие-нибудь сюрпризы.

– Сегодня день уборки, – объявила я, заваривая чай.

– Уборки? – Пушок, который уже сидел на подоконнике и наблюдал за воробьями, мгновенно обернулся. – Отлично! Я как раз вспомнил, что у Алоисии был особый способ выметания пыли – с заклинанием на “лёгкость воспоминаний”. Очень полезно, если в пыли застряли чужие сны.

– Ты не будешь вытирать пыль, – сказала я, надевая фартук. – Ты останешься дома.

– Что?! – Он подпрыгнул так, что чуть не свалился с подоконника. – Ни за что! Я только вчера вернулся к активной жизни! И вы думаете, я пропущу момент, когда вы найдёте то самое?

– Какое “то самое”? – насторожился Гэби, который уже стоял у двери с видом кота, знающего, что его ждёт целый день лазанья по пыльным полкам.

– Ну, то, что спрятано под третьим ковром, за зеркалом, в коробке из-под леденцов! – выпалил Пушок. – Я точно не помню, но точно знаю, что оно существует!

Гэби лишь фыркнул и вышел первым.

В лавке пахло стариной, сушёными травами и чем-то сладковато-медовым – возможно, это был запах забытого мёда в одной из банок на верхней полке. Я открыла окна, и внутрь ворвался солнечный свет, заставив пылинки кружиться в воздухе, словно они тоже радовались новому дню.

– Ну что, приступаем? – сказала я.

Гэби тут же исчез в недрах антресоли, откуда доносилось чихание и ворчание:

– Коробка с перьями... нет, это не то. Ага! Вот она – банка с глазами лунной совы! Хотя... подожди, это просто изюм. Очень старый изюм.

Тем временем Пушок решил “помочь” мне с сундуками. Он уселся на крышку самого большого и начал давать указания:

– Ада, сначала потяни за левую ручку! Нет, не так! С любовью! Всё волшебное открывается только с любовью и лёгким поклоном в сторону востока!

– Я просто хочу посмотреть, что внутри, – засмеялась я, поднимая крышку.

– А внутри – тайна! – прошептал он, заглядывая внутрь. – О! Свитки! Книги! Сушеные грибы… подозрительно похожие на уши троллей…

– Это лисички, – сказала я. – Бабушка заготавливала их для супа.

– Ага, конечно, – кивнул он. – Для магического супа. С добавлением звёздной пыли и капли утренней росы.

Я аккуратно перебирала вещи: тканые мешочки с травами, флаконы с этикетками на непонятном языке, связки сушёных цветов, которые, кажется, до сих пор пахли летом. И вдруг под пачкой старых платков я нащупала что-то плотное и шершавое.

– Смотрите! – вытащила я свёрток, завёрнутый в ткань и перевязанный шелковой нитью.

Гэби мгновенно спрыгнул с антресоли.

– Осторожно. Это может быть…

– Ловушка? – предположил Пушок, прижавшись к моей ноге. – Или заклинание забвения? Или…

Я развязала нить. Внутри оказался пергамент – пожелтевший, с подгнившими от времени краями, но на удивление целый. На нем были начертаны странные символы: извилистые, как корни деревьев, с точками, похожими на капли росы, и завитками, напоминающими улиток.

– Это не латынь, –сказала я. – И не греческий… даже на руны не похоже.

– Это язык Звёздных Садов! – воскликнул Пушок. – Я его знал! Я точно его знал! – Он приблизил мордочку к пергаменту и прищурился. – Эээ… “Когда луна… нет, это не луна… это, кажется, улитка… или сова?..” – Он замолчал, растерянно моргая. – Чёрт. Забыл.

– Удивительно, – съязвил Гэби, устраиваясь на соседнем сундуке. – Фамильяр, который помнит, как пахнет пирог, но не помнит алфавит своей родной магической цивилизации.

– Я не забыл! — возмутился Пушок. – Я просто... временно потерял ключ к расшифровке! Это нормально после долгого сна! Ты бы тоже не вспомнил, если бы проспал семьдесят лет под колокольчиком!

– Я бы вспомнил, – невозмутимо сказал Гэби. – Потому что у меня память не на сахар, а на суть.

– Ага, особенно когда речь идет о пирожках с печёнкой! — парировал Пушок.

Я рассмеялась и осторожно разгладила пергамент на столе.

– Может, это рецепт? Или карта?

– Скорее всего, это инструкция, – задумчиво произнёс Гэби. – Посмотри на эти повторяющиеся знаки внизу. Похоже на последовательность действий. Возможно, это ритуал.

– Или рецепт пирога! – не унимался Пушок. — “Возьми три улитки, одну сову и щепотку лунной пыли…”

– Это не сова, – вздохнула я. – Кажется, это символ “ворот”.

– Ворота? – Гэби нахмурился. – Неужели опять?

– Не пугайся! – Пушок вскочил на стол и ткнул лапкой в самый центр пергамента. – Смотри! Здесь, в середине, стоит знак… эээ… очень добрый знак! Он похож на… на… – Он замолчал. – Ладно, я не знаю, на что он похож. Но он точно добрый! Потому что у него круглые края! А зло всегда угловатое!

Гэби закатил глаза.

– Если бы зло было таким простым, мы бы давно победили его с помощью подушки.

– Может, нам стоит показать это Эдварду? – предложила я. – Он ведь многое видел. Может, он узнает язык.

– Отличная идея! – обрадовался Пушок. – А заодно можно заехать за пирогом! То есть… за новым пирогом. Для исследований.

– Ты только вчера съел половину! – напомнила я.

– Это была жертва во имя науки! – гордо заявил он. – Сегодня нужна новая жертва. Для точности.

Гэби тяжело вздохнул, но в его глазах мелькнула веселая искорка.

– Ладно. Покажем Эдварду. Но если это окажется просто списком покупок Алоисии, я заставлю тебя вылизать все сундуки до блеска.

–Только не сундуки! – в ужасе воскликнул Пушок. – Там же пыль! А пыль – это скопище чужих мыслей! Я могу случайно прочитать чьи-то секреты!

– Вот и отлично, – усмехнулся Гэби. – Может, узнаешь, кто съел твои пирожки с печенью.

Пушок замер. Потом тихо сказал:

– ...Это была сова. Я всегда это знал.

Мы рассмеялись. А пергамент лежал на столе, молчаливый и загадочный, словно улыбался про себя, зная, что его тайна еще не готова раскрыться. Но скоро. Очень скоро.