Волшебная лавка Аделинды

Глава 17. Песок, унесший фамильяр

Мы как раз обсуждали, во сколько завтра выехать к Эдварду, когда дверь лавки тихо – слишком тихо – отворилась.

Не скрипнула. Не звякнул колокольчик над дверью. Просто… открылась. Как будто её приоткрыла сама тишина.

Я обернулась первой.

На пороге стояла Никта.

Она была такой же, какой я ее увидела на рынке – высокая, худая, с черными бездонными глазами. Воздух вокруг неё слегка дрожал, как над раскаленной землей.

– Ну что, устроили семейный совет? – произнесла она, и в её голосе прозвучала легкая, почти ласковая насмешка. – Как мило.

Гэби зашипел, шерсть на его загривке встала дыбом. Я шагнула вперед, встав между ней и Пушком, хотя, честно говоря, не знала, что могу противопоставить этой… пустоте.

– Чего тебе? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Никта не сразу ответила. Её взгляд скользнул по полкам, сундукам, пергаменту на столе... и остановился на Пушке.

– И ты здесь? – сказала она, и в её словах прозвучало не удивление, а... раздражение. – После всего, что случилось, ты осмелился вернуться? И в таком виде?

Пушок вскочил на стол, распушившись до невероятных размеров.

– А почему бы и нет?! – возмутился он. – Я имею полное право быть там, где мне положено быть! Особенно если речь идёт о пирогах и защите наследия Алоисии!

– Защиты? – Никста усмехнулась. – Ты? Ты даже язык Звёздных Садов вспомнить не можешь. Ты – тень былого. Пыль на забытой полке.

–Зато я – тёплая пыль! – парировал Пушок. – А ты – просто сквозняк!

В этот момент Гэби, который до сих пор стоял на верхней полке, резко спрыгнул вниз – к тем самым старинным песочным часам, которые стояли на краю шкафа. Возможно, он хотел схватить их – как артефакт, как защиту. Но лапа соскользнула.

Часы упали.

Раздался глухой звон – будто само время изменило свое плавное течение.

Песок хлынул на пол... но не рассыпался. Он завис в воздухе, как золотая пыль, и вдруг закружился, завертелся, запел – тихо, как колыбельная для забытых миров.

Всё вокруг замерцало.

Полки поплыли. Стены вытянулись, как воск. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, а воздух становится густым, как мед. Гэби зашипел, но звук его шипения растянулся на целую вечность.

И тут всё прекратилось.

Резко. Словно кто-то щелкнул пальцами.

Я моргнула.

Лавка стояла на месте. Солнечный свет падал на пыльные доски. На полу лежали пустые песочные часы. Песок исчез.

Никта – тоже.

Но и Пушка не было.

– Пушок? – позвала я, оглядываясь. – Пушок!

Тишина.

Гэби стоял рядом, весь напряженный, с дрожащим хвостом.

– Она забрала его, – прошептал он. –Через разлом. Песок открыл проход – и она увела его.

– Но почему? – Я сжала кулаки. – Он же ничего не помнит! Он даже не опасен!

– Может, как раз поэтому, – мрачно сказал Гэби. – Может, она боится, что он вспомнит. А пока он слоняется здесь, болтает о пирогах и совах, он в безопасности. Но если он начнет вспоминать… если он вспомнит, кто он на самом деле…

Он не договорил. Но я поняла.

Пушок – не просто фамильяр. Он – ключ. Как колокольчик. Как пергамент. Как бабушка.

И Никта не хотела, чтобы этот ключ оказался в наших руках.

Я опустилась на корточки и подняла пустые песочные часы. Внутри не было ни песчинки.

– Что теперь? – прошептала я.

Гэби долго молчал. Потом подошёл и положил лапу мне на руку.

– Теперь мы идём к Эдварду. Сегодня. Не завтра.
– Но…
– Он видел Никту. Он знает, о чем она думает. И если кто-то и может сказать, куда она увела Пушка… то это он.

– А если он не знает?
– Тогда мы найдём способ вернуть его сами.
– Как?
– Не знаю, – честно признался Гэби. – Но я не оставлю его там. Даже если он зануда, который путает сов с улитками.

Я улыбнулась сквозь тревогу.

– Он бы обиделся, если бы услышал.

– Пусть услышит, – сказал Гэби. – Главное, чтобы услышал нас. А не её.

Мы вышли из лавки. Ярко светило солнце, пели птицы, мир казался обычным. Но я знала: где-то за зеркалом, за песчинкой времени, за дверью, которую закрыла собой бабушка, Пушок сейчас смотрит в те же черные глаза – и, возможно, впервые за семьдесят лет вспоминает, кем он был до того, как стал просто “Пушком”.

И я поклялась себе, что мы вернём его.
Даже если для этого придётся открыть ту самую Дверь.