Волшебная лавка Аделинды

Глава 18. План в четыре шага и один пирог

Мы с Гэби стояли посреди гостиной, как два потерянных листочка в ветреный день. В голове крутились одни и те же мысли: Куда она его увела? Что с ним сейчас? Вернётся ли он вообще? Я чувствовала, как тревога сжимает грудь невидимой рукой.

– Мы не можем просто броситься за ней, – говорил Гэби, расхаживая взад-вперёд. – Никста не оставляет следов. Она, как дыхание тени. Если мы пойдем без плана, то окажемся не там, где Пушок, а где-то между вчерашним днём и никогда.

– Но что же делать? – Я сжала руки. – Мы не знаем, где он! Мы даже не знаем, в каком он мире!

– Может, пергамент... – начал Гэби.

– Пергамент молчит! – почти выкрикнула я и тут же осеклась, стыдясь своей вспышки. – Прости… просто… он такой глупый, этот Пушок. Он даже прятаться не умеет!

– Именно поэтому он в опасности, – тихо сказал Гэби. – Он не враг. Он – воспоминание. А Никта ненавидит воспоминания. Они мешают ей стирать границы.

В этот момент в дверь позвонили. Я бросилась открывать, на пороге стоял Рич с сумкой в одной руке и термосом в другой.

– Привет! Я привёз вам кофе и... – Он замолчал, увидев наши лица. – Что случилось?

Мы всё рассказали – быстро, путано, перебивая друг друга. Гэби добавил, что песочные часы были “одним из трёх артефактов временного равновесия”, а я – что Пушок в последний момент попытался наброситься на Никту с криком “Не трогай мой пирог!”.

Рич выслушал нас, не перебивая. Затем поставил термос на стол, открыл его и налил три чашки – даже Гэби не отказался.

– Хорошо, – сказал он, когда пар от кофе начал подниматься к потолку. – Вы в панике. Это нормально. Но паника – плохой советчик. Особенно когда речь идет о… ну, о чём угодно, что уводит пушистых зверьков сквозь песок времени.

Он сел и сложил руки на столе.

– Во-первых, Никта не убивает. По крайней мере, раньше не убивала. Она не палач. Она разрушает границы. Ей нужно, чтобы Пушок молчал. Или чтобы он вспомнил не то. Значит, он жив. Пока.

– Пока? – переспросила я.

– Пока мы не начнём действовать с умом, – спокойно сказал Рич. – Во-вторых, отец знает больше, чем говорит. Он был в той экспедиции. Он видел, как Алоисия закрывала Дверь. И, возможно, он знает, где ещё есть проходы. Или как их найти.

– Ты хочешь сказать – поехать к нему? Сейчас?

– Да. Прямо сейчас. У него дома есть старые записи. Карта звёздного неба над пустыней. И… – Рич замялся. – Он как-то упомянул, что Алоисия оставила ему “ключ на случай, если что-то пойдёт не так”.

– Ключ? – Гэби прищурился. – Какой ключ?

– Не знаю. Он не уточнял. Но с тех пор хранил его в сейфе. Под трехуровневым замком и… вазой с искусственными цветами. Говорил, что “так велела Алоисия — чтобы даже вор дважды подумал”.

Я посмотрела на Гэби. Он кивнул.

– Это наш шанс.

– Тогда собирайтесь, – сказал Рич, вставая. – Я за рулём. И, кстати…

– Он всегда голоден, – вздохнул Гэби. – Даже в других измерениях.

Мы быстро собрали всё необходимое: пергамент, пустые песочные часы, колокольчик (на всякий случай) и бабушкин серебряный нож — маленький, но острый, с надписью на лезвии: “Чтобы резать не только хлеб”.

Когда мы вышли из дома, солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в медовые тона. Гэби запрыгнул на заднее сиденье, я сел рядом. Рич завёл машину.

– Есть план? – спросил он, выезжая на дорогу.

– Четыре шага, – сказал я.
– Первый: добраться до отца.
– Второй: найти ключ.
– Третий: понять, куда увела Никту Пушка.
– Четвертый: вернуть его домой.
– А пятый? – усмехнулся Рич.
– Пятый – накормить его пирогом, – серьёзно сказал Гэби. – Без этого он может снова забыть, кто он такой.

Рич рассмеялся. Но в его смехе чувствовалась напряжённость.

– Знаете... я всегда думал, что магия – это что-то из сказок. А оказалось, что она живёт в пирогах, песочных часах и пушистых зверьках, которые спорят с тенью.

– Магия – это то, что остаётся, когда исчезает всё остальное, – тихо сказала я, глядя в окно. – И пока кто-то помнит Пушка... он не потерян.

Гэби положил лапу мне на руку.

– Мы его найдём, Ада.
– Обязательно, – кивнула я. – Потому что даже самые маленькие фамильяры заслуживают второго шанса на пирог.