Волшебная лавка Аделинды

Глава 21. Перо, которое помнило время

Когда мы вернулись к дому Эдварда, было уже поздно. Рич отлучился по каким-то срочным делам, а я поднялась по ступенькам, которые весело поскрипывали, будто приветствуя меня. . Луна стояла высоко, а в окне кабинета еще горел свет. Я тихо вошла и остановилась на пороге.

Эдвард сидел за столом в окружении книг, свитков и старинных астролябий. Пергамент лежал по центру, подвешенный на трех нитях — “чтобы не касался земли”, как объяснил Гэби, который устроился на подоконнике с видом знатока.

– Ада! – обрадовался Эдвард, увидев меня. – Как прошёл вечер?

– Хорошо, – улыбнулась я, чувствуя, как снова краснеют мои щеки. – А у вас?

– Почти получилось, – сказал он, указывая на пергамент. – Я расшифровал основное. Это не заклинание. Это… предупреждение. И инструкция.

– Инструкция к чему?

– К артефакту. Тому, что может останавливать течение времени в малом круге – например, вокруг одного человека или предмета. Не для путешествий, нет. Просто… чтобы дать передышку. Чтобы спрятать кого-то. Или что-то.

– Как Пушка? – спросила я.

– Возможно. Никста могла использовать его, чтобы увести Пушка из времени – туда, где его не найдут ни магия, ни память.

– Но что это за артефакт? – спросила я, подходя ближе.

– Вот этого я не понял, – вздохнул Эдвард. – В тексте сказано: “Он лёгок, как дыхание, но тяжелее судьбы. Он не звенит, но поёт в тишине. Он невидим, пока не нужен, но всегда рядом с теми, кто помнит”.

– Загадка, – пробормотал Гэби. – И довольно поэтичная. Жаль, что поэзия редко помогает в поисках.

Я задумалась. Легкий, как дыхание... поёт в тишине... всегда рядом...

Внезапно в памяти всплыл образ: я перебираю вещи в старом сундуке, руки в пыли, среди мешочков с травами и связок сушеных цветов… и вдруг – что-то белое, мягкое, почти невесомое. Я подняла это и подумала: “Птичье перо. Наверное, принесло ветром”. Положила в карман. Забыла, как забывают всё, что кажется обыденным.

– Подождите... – Я сунула руку в карман…

Белое перо. Длинное, изящное, с легким серебристым отливом у основания. Оно не выглядело волшебным. Просто… красивым. Как перо сказочной птицы, которая не боится ни тьмы, ни времени.

– Это... – начала я.

Эдвард встал и подошёл ближе. Он осторожно взял перо, как святыню.

– Оно... тёплое, – прошептал он. – И вибрирует. Почти незаметно.

Гэби спрыгнул с подоконника и обнюхал перо.

– Пахнет... воспоминаниями. И ветром с востока. Алоисия его прятала. Я чувствую её след.

– Но почему я сразу не догадалась? – с досадой сказала я. – Оно же лежало прямо у меня под рукой!

– Потому что артефакты такого рода не кричат о себе, – мягко сказал Эдвард. – Они ждут. Ждут того, кто нуждается, а не того, кто ищет. Ты не искала его. Ты просто… вспомнила.

Он положил перо на пергамент.

И в тот же миг символы на свитке мягко засветились – не ярко, а так, словно откликнулись на родной голос.

– Вот оно, – прошептал Гэби. – Ключ не в сейфе. Не в картах. А в памяти. В маленькой забытой детали.

Я взяла перо в руки. Оно было невесомым – и в то же время словно несло в себе целую жизнь.

– Значит... с его помощью можно найти Пушка?

– Не просто найти, – сказал Эдвард. – Можно дотянуться до того момента, когда он исчез. Перо укажет на трещину во времени. Но… только один раз. И только если сердце чисто.

– Моё сердце занято спасением глупого фамильяра, который спорит с тенью, – сказала я. – Думаю, этого достаточно.

Гэби подошел и потерся о мою ногу.

– Тогда не теряй времени. Потому что... – он посмотрел в окно, где за деревьями мерцали звезды, – ...он, наверное, уже проголодался.

Я кивнула. Сжала перо в ладони.

И впервые за всё это время я почувствовала не страх.
А уверенность.
Потому что иногда магия прячется не в колокольчиках и не в песочных часах.
А в самом простом – в перышке, которое ты чуть не выбросила вместе с пылью.

Я сжала перо в ладони и тут же чихнула.

– Апчхи!

– Это не аллергия, – заверил Гэби, подозрительно принюхиваясь. – Это магия. Она чихает, когда ее нервируют.

– Меня нервирует то, что я не знаю, что делать с этим пером! – воскликнула я. – Просто держать? Махать? Прошептать заклинание вроде “Кыш, время, отпусти моего фамильяра”?

Эдвард усмехнулся.

– Попробуй... вспомнить Пушка. Не как пропавшего, а как того, кем он был в ту секунду, когда исчез. Его голос. Его возмущение. Его... пирожковую обиду.

Я закрыла глаза. И сразу представила: Пушок на столе, весь взъерошенный, кричит Никте:
“Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на то, чтобы испечь идеальный пирог?!”

Губы сами собой растянулись в улыбке.

В этот момент перо в моей руке мягко засветилось – не ярко, а так, будто внутри него зажглась маленькая звёздочка.

– О! – воскликнул Гэби. – Кажется, ты обидела его, вспомнив о пироге. Теперь он точно вернётся, чтобы доказать, что пироги важнее теней.

Перо начало вибрировать, и в воздухе перед нами – прямо над пергаментом – появилась тонкая, почти прозрачная нить. Она извивалась, как дым, но не рассеивалась. В её середине мерцало крошечное пятнышко – как отражение в капле росы.

– Это... трещина? – спросила я.

– Это дверь, – поправил Эдвард. – Но не та, которую закрыла Алоисия. Эта — личная. Только для тебя. И только сейчас.

– А если я упаду в неё и окажусь в прошлом? – засомневалась я. – Вдруг я случайно помешаю себе спасти Пушка?

– Ты не можешь помешать тому, чего ещё не случилось, — философски заметил Гэби. – Особенно если у тебя с собой нет пирога. Без пирога ты никому не помешаешь.

– Спасибо за поддержку, – съязвила я.

– Всегда пожалуйста. Главное – не чихай в трещину. Иначе Пушок вернётся простуженный и начнёт требовать мёд с заклинанием.

Я глубоко вздохнула, поднесла перо ближе к мерцающей нити... и прошептала: