Волшебная лавка Аделинды

Глава 25. Чешуйка и чай с корицей

Тишина, что воцарилась после шепота дуба, была особенной — она была наполненной, как чашка свежего чая, в которой еще держатся лучи заката. Я стояла, прижав ладонь к шершавой коре, и слушала эхо бабушкиного голоса. Оно было где-то глубоко внутри, словно кто-то переставил в душе запылившуюся скрипку, и она внезапно зазвучала чисто и ясно.

— Ну что, — раздался рядом голос Гэби, сухой и практичный, как всегда. — Теперь, когда дерево с нами поговорило, может, перекусим? А то некоторые из нас, — он многозначительно посмотрел на Пушка, — совершали сегодня подвиги натощак.

Пушок не ответил. Он сидел на корнях, свернувшись в лохматый клубок, и смотрел на свои передние лапки — нет, не лапки. На то, что у него там теперь было. Чешуйки. Крошечные, размером с ноготь мизинца, цвета тлеющих углей, с золотистым отливом. Они пробились сквозь шерсть на “запястьях” и чуть выше.

— Они… колются, — тихо сказал он, проводя по ним другой «лапкой».
— Это хорошо, — сказал Рич, присаживаясь рядом на корточки. — Значит, растут. Настоящие.
— А если они и дальше будут расти? — в голосе Пушка слышалась паника. — Я стану колючим! Как дикобраз! Меня нельзя будет гладить!
— Глупости, — фыркнул Гэби, подходя ближе и обнюхивая воздух. — Ты и сейчас не образец пушистости. А пахнешь… интересно. Дымом и старыми книгами. Как лавка после генеральной уборки.
— Это я так пахну? — Пушок насторожился.
— Ты. Или твои воспоминания. Перестань нервничать, всё равно никуда не денешься. Лучше подумай, что нам делать с этим “путем”, который ты вспомнил.

Путь. Да. Дуб показал нам направление — не на карте, а в самом воздухе. Тонкая, чуть дрожащая нить тепла, что тянулась от дерева куда-то вглубь города. Она была похожа на паутинку, которую видишь лишь тогда, когда на нее упадет роса.

— Он ведёт к реке, — уверенно сказала я. Все посмотрели на меня. — Не знаю, как я это чувствую. Но он ведёт к воде.

Вернувшись в лавку, мы устроили военный совет за чаем с корицей и имбирными пряниками. Пряники пекла я — бабушкин рецепт, в котором было указано: “добавить щепотку терпения и шепот мускатного орех”».

— Итак, — начала я, расставляя чашки. — Путь ведёт к реке. Но река большая. Нам нужно точное место.
— Может, это порт? — предположил Рич. — Там старые склады, много забытых уголков.
— Слишком шумно, — покачал головой Гэби, с достоинством откусывая от пряника ровно столько, чтобы оценить текстуру. — Драконы, даже Памяти, предпочитали места потише. И повежливее.
— Не драконы, — поправил Пушок, устроившись на своей сахарнице. — Я. Я предпочитаю. И я… — он замолчал, прикрыв глаза. — Я помню арку. Каменную арку, поросшую мхом. И запах влажного камня и тины. И звук… звук падающих капель. Постоянно. Как часы.

Он открыл глаза, и в них было изумление.
— Это же Старый Арочный мост! Тот, что в заброшенной части парка! Его уже сто лет как не используют!
— Отлично! — я хлопнула в ладоши. — Значит, завтра идем туда.

Вечером, когда Рич уехал, а Гэби устроился на своём любимом подоконнике, наблюдая за закатом, я застала Пушка перед тем же зеркалом в прихожей. Он снова смотрел на своё отражение.

— Волнуешься? — тихо спросила я.
— Они стали больше, — он показал на чешуйки. Их стало действительно больше, и они медленно, но верно расползались по “предплечьям”. — Ада, а что, если я… перестану быть собой? Что, если тот, в зеркале, — это кто-то другой, а я… я просто его тень?

Я присела рядом, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Тот, в зеркале, — это ты. Тот, кто ворчал на Гэби из-за супа. Тот, кто плакал над яблочным пирогом. Тот, кто защитил меня от собаки. Просто теперь ты становишься… больше. Не в размере. А внутри. Ты обрастаешь правдой о себе. И это не отменяет того Пушка, которого я знаю. Это делает его сильнее.

Он повернул ко мне свою мордочку. Глаза-янтари светились в сумерках.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — улыбнулась я. — Потому что ты до сих пор предпочитаешь пить сливки из блюдца, а не из чашки. Никакой дракон не откажется от хороших манер.

Он рассмеялся, и это был его старый, знакомый смех — звонкий и беззаботный. Он спрыгнул с тумбочки и потянулся.
— Ладно. Тогда я пойду спать. Надо набираться сил. Завтра нам предстоит найти мост, который помнит больше, чем все городские библиотеки вместе взятые.
— Спи сладко, Пушок.
— И ты, Ада. И ты.

Я осталась одна в прихожей. В лавке пахло корицей, пряниками и едва уловимым, новым запахом — дымом и старым пергаментом. Завтра нас ждало новое приключение. Но сегодня здесь было тихо, уютно и по-своему совершенно. Потому что мой маленький, растущий дракон уснул, а в кармане моей куртки, как самое дорогое заклинание, лежал колокольчик, который теперь звенел не от ветра, а от надежды.