Волшебная лавка Аделинды

Глава 27. Зеркало, которое ждало

Добежав до Лавки, мы ввалились внутрь, запыхавшиеся, с сердцами, колотившимися как сумасшедшие барабаны. Я повернулась, чтобы захлопнуть дверь, и на мгновение мне показалось, что в конце улицы, в солнечной дымке, шевельнулась тень, слишком густая и правильной формы. Холодок пробежал по спине. Я щелкнула замком, повернув ключ дважды, и прислонилась лбом к прохладной деревянной поверхности.

— Она близко, — выдохнул Пушок, сползая с моего плеча на пол. Его светящаяся отметина на лбу пульсировала тревожным, но ровным светом. — Она ищет лазейку. Отголосок боли с моста… он как маяк для неё.

— Значит, у нас нет времени раздумывать, — Гэби уже сидел перед зеркалом в прихожей, поджав хвост. Его зрачки были узкими щелками. — Это зеркало видело Алоисию последней. Оно помнит всё. Вопрос в том, захочет ли оно говорить.

Я подошла к зеркалу. В нём отражалась я — растрепанная, с широко раскрытыми глазами, а рядом — настороженный кот и маленький, испуганный дракон. Наша странная, невероятная троица. Позади нас стоял Рич, готовый бросится на помощь в любую минуту.

— Здравствуй, — тихо сказала я стеклянной поверхности. — Мы пришли за помощью. Мы пришли за ключом.

Сначала ничего не произошло. Затем отражение начало медленно меняться. Наши фигуры поплыли, расплылись, как акварель, попавшая под дождь. Стекло помутнело, а потом стало темным, как вода в глубоком колодце.

— Смотри, — прошептал Рич, стоявший у меня за спиной.

В глубине зеркала зажглась точка света. Она росла, приближалась, и скоро я узнала ту самую каменную арку — Старый Мост, но не ветхий и заброшенный, каким мы его только что видели, а новый, мощеный, с резными перилами. А под аркой стояла она. Алоисия. Не старая и умудренная, как на последних фотографиях, а молодая, с темными, не тронутыми сединой волосами, собранными в тугой узел. В ее руках сиял тот самый светящийся ключ — тот, что мы только что добыли. Но в её глазах была та же боль, что я почувствовала на мосту. Та же решимость.

Она подняла руку и… втолкнула ключ в собственную грудь.

Я ахнула. Свет поглотил её фигуру, а когда рассеялся, на месте Алоисии стояло… зеркало. То самое, перед которым мы сейчас находились. Оно было новым, его рама блестела свежей позолотой.

— Она… она не просто оставила здесь отпечаток, — сдавленно сказала я. — Она сама стала частью этого зеркала. Частью замка.

— Ключ — это она, — голос Пушка дрожал. — И замок — это она. Чтобы открыть Дверь, мне нужно… принять её жертву. Принять её силу.

Он сделал шаг вперед, к зеркалу. Светящаяся отметина на его лбу вспыхнула ярче.

— Но как? — спросил Гэби. Его обычный скепсис куда-то испарился, осталась только тревога. — Ты не можешь просто впитать в себя память о человеке. Это не рецепт пирога.

— Я должен попробовать, — сказал Пушок. — Она доверила это мне. Она верила, что я справлюсь.

Он вытянул свою лапку с проступающими чешуйками и коснулся поверхности зеркала.

В тот же миг стекло перестало быть твёрдым. Оно стало жидким, тягучим, как мед. Оно потянулось к Пушку серебристыми нитями, обвивая его лапку, пытаясь затянуть внутрь.

— Нет! — вскрикнула я и бросилась вперёд, хватая его за другую лапку. — Держись!

Зазеркалье тянуло его с невероятной силой. Это была не просто магия. Это была сама суть памяти — всепоглощающая, требовательная. Она хотела вобрать в себя последнего Хранителя, сделать его ещё одним своим отражением.

— Не отпускай! — крикнул Рич, обхватывая меня за талию и упираясь ногами в пол.

Даже Гэби вцепился когтями в край моей куртки, пытаясь добавить веса.

Пушок метнулся в этой паутине из света, его тело выгибалось от боли и напряжения.

— Я не могу! — взвыл он. — Оно хочет всю меня! Всю мою память!

И тогда я поняла. Зеркало требовало плату. Оно было создано из жертвы Алоисии, и оно хотело новой жертвы. Но мы не могли позволить ему забрать Пушка.

— Нет! — сказала я твердо, глядя в пучину зеркала. — Ты получила свою жертву! Ты получила бабушку! Мы пришли не чтобы отдать тебе ещё одну, а чтобы завершить начатое ею!

Я отпустила лапку Пушка одной рукой и сунула руку в карман. Мои пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. Колокольчик.

Я вытащила его и изо всех сил тряхнула.

Он не издал ни звука. Ни единого звона. Но по поверхности зеркала прошла рябь, словно от брошенного в воду камня. Серебристые нити, державшие Пушка, на мгновение ослабли.

Этого мгновения хватило. Пушок из последних сил дернулся назад, и мы все вместе откатились от зеркала, грузно рухнув на пол.

Я лежала, тяжело дыша, прижимая к себе трясущегося Пушка. Зеркало снова было просто зеркалом. Тёмным и безмолвным.

— Что… что это было? — прошептал Рич, садясь рядом.

— Это был страж, — сказал Гэби, отряхиваясь. Он подошёл к зеркалу и осторожно понюхал его. — Не злой. Просто… верный своему долгу. Он защищает то, что внутри.

Пушок поднял на меня свои огромные глаза.

— Он не пустит меня, Ада. Он видит во мне угрозу. Потому что я… я несовершенен. Я не тот дракон, каким должен быть.

Я погладила его по спинке, чувствуя под пальцами и мягкую шерсть, и твёрдые, тёплые чешуйки.

— Ты — именно тот, кто нужен, — сказала я. — Мы просто… ещё не нашли правильных слов. Или правильного ключа.

Я разжала ладонь. В ней лежал безмолвный колокольчик. Бабушка дала его мне не просто так. Он был частью головоломки. Частью заклинания.

И где-то снаружи, всё ближе, подходила Тьма, которую не интересовали ни ключи, ни правильные слова. Ей нужен был только хаос. И мы должны были успеть раньше неё.