Волшебная лавка Аделинды

Глава 28. Спор о главенстве и подгоревшие воспоминания

Три дня. Целых три дня мы провели, пытаясь “договориться” с зеркалом. Мы предлагали ему пироги, читали вслух старые заклинания, а Гэби даже удостоил его получасовой лекцией о правильной температуре хранения сушёных саламандровых хвостов. Зеркало хранило упорное молчание, изредка подозрительно поблёскивая, словно насмехаясь над нашими попытками.

На четвертый день терпение лопнуло у всех, и началось это… ну, это.

— Я просто указываю на очевидное, — говорил Гэби, развалившись на самой теплой полке под потолком, словно пушистый император. — Стаж. Опыт. Знание, где что лежит. Я был с Алой задолго до того, как ты, мой пушистый друг, решил проспать семьдесят лет в жестяной коробке. Следовательно, в вопросах тактики и стратегии последнее слово должно быть за мной.

Пушок, сидевший на моей голове и безнадежно запутавшийся в моих волосах, фыркнул так, что у меня над ухом поднялось целое облачко пыли.

— Опыт? Твой опыт заключается в том, чтобы знать, в каком именно сундуке Алоисия хранила валерьянку! А я… я Хранитель Памяти Миров! Я помню, как рождались звёзды! Ну, вроде бы. Кажется. Одна точно рождалась, я помню всплеск… или это был суп?

— Видишь? — Гэби с наслаждением лизал лапу. — Ты не можешь вспомнить, был ли это большой взрыв или бабушкин борщ. Какой из тебя стратег?

— А ты можешь своим ворчанием отогнать Тьму, которая пожирает реальность? — парировал Пушок, дергая меня за прядь волос для пущей убедительности.

— Я могу своим ворчанием заставить её пожалеть, что она вообще сюда явилась. Проверено на почтальоне.

— О, это сильно! — Пушок подпрыгнул у меня на макушке, и я вздохнула, пытаясь распутать новый узел. — А я, между прочим, однажды… э-э-э… спалил целый лес!

Воцарилась мгновенная тишина. Даже Гэби замер с поднятой в воздухе лапой.

— Ты… что? — наконец выдавила я, с опаской ощупывая маленький огнедышащий, надеюсь, не совсем дышащий, комочек на своей голове.

— Ну да! — Пушок важно расправил крылышки. — Был такой случай. Огромный, дремучий лес… ну, или очень густая роща… большой куст… — его голос затих. Он почесал за ухом. — Чёрт. Забыл. Но горело же! Я точно помню, что горело! И было очень тепло и ярко! – Пушок наконец спрыгнул с моей макушки и уселся на столе.

Гэби медленно, с невозмутимым видом спустился с полки, подошёл к Пушку и уставился на него своими зелёными глазами.

— Позволь мне уточнить, — сказал он ледяным тоном. — Ты, Хранитель Памяти Миров, утверждаешь, что совершил акт масштабного поджога, но не можешь вспомнить, что именно поджег?

— Ну… — Пушок съежился. — В моей должности много рутины. Леса, рощи, кусты… всё когда-то горит. Путаница неизбежна!

— Ага, — фыркнул Гэби. — Значит, твоё главное квалификационное преимущество — это способность устроить апокалипсис, не запоминая деталей. Вдохновляюще. Я же, со своей стороны, точно знаю, где лежат все банки с тунцом в этой лавке. И ни одну из них я случайно не спалил.

— Может, хватит спорить? — вмешалась я, распутывая свои волосы. — Мы не сможем открыть зеркало, если вы решите, кто из вас главный герой, а кто — комический дублёр.

— Я не комический дублёр! — возмутились они хором.

— Видите? Вы даже возмущаетесь синхронно. Идеальная команда.

Рич, наблюдавший за этой сценой, сидя на сундуке и жуя припасенное пирожное, не выдержал и рассмеялся.

— Знаете, в нормальных семьях спорят из-за того, кто будет мыть посуду. А у вас — из-за права вершить судьбы миров.

— У нас не нормальная семья, — с гордостью сказала я. — У нас — магический зверинец с приложением в виде человека. И посуду, кстати, тоже надо мыть. — Я посмотрела на Гэби и Пушка. — Кто главный — тот и моет.

Спор мгновенно утих.

— Я, пожалуй, посплю, — заявил Гэби, с достоинством удаляясь в сторону кухни. — Возраст, знаете ли.

— А я… пойду проверю, не осталось ли в углах забытых воспоминаний! — запищал Пушок и юркнул под диван.

Рич фыркнул.

— Победа за тобой, капитан.

Я улыбнулась, глядя на их спины. Они были невыносимы. Они спорили из-за ерунды. Они могли в любой момент устроить пожар в моих волосах или в целой роще.

Но они были моими. И пока мы вместе, даже молчаливое зеркало и надвигающаяся Тьма не казались такими уж страшными. Особенно если под рукой есть вишневый пирог, способный примирить кого угодно. Мне нужно было только его испечь. И, возможно, купить огнетушитель. На всякий пожарный случай.