Волшебная лавка Аделинды

Глава 37. Карта, кот и драконий чих

Утро в доме “У Улыбающейся Форели” началось с запаха жареного бекона и голосов, доносившихся со двора. Тётя Маша, оказалось, держала небольшой птичий двор, и Гэби с самого рассвета устроился на подоконнике нашего номера, с плохо скрываемым профессиональным интересом наблюдая за цыплятами.

— Не смей, — сказала я ему, завязывая шнурки. — Они нам не по карману.

— Я просто оцениваю их… потенциал, — буркнул кот, не отрывая взгляда от самого упитанного петуха. — С точки зрения эстетики, разумеется.

Пушок, тем временем, с нетерпением вертелся у двери. Его чешуйки сегодня отливали на солнце особенным, почти медным блеском, а крылышки нервно подрагивали.

— Горы уже близко, я чувствую! — объявил он, влетая в комнату после короткой прогулки по двору. — Воздух здесь другой! Он колючий и пахнет… старыми грозами!

Мы собрали вещи, поблагодарили тётю Машу за гостеприимство и её волшебные сливки и снова устроились в Арчи. Карта, лежавшая у меня на коленях, вела нас всё дальше в горы. Асфальт скоро кончился, сменившись грунтовой дорогой, которая вилась вдоль горной речки, шумной и пенящейся.

— Следующий поворот направо, — скомандовала я, сверяясь с пергаментом. — Там, где стоит одинокое засохшее дерево.

Рич послушно свернул. Дорога сузилась до тропы, и Арчи заворчал протестующе, подпрыгивая на колдобинах.

— Эй, эй, осторожнее! — донёсся из багажника возмущенный писк. — Я тут не только как багаж еду, но и как ценный артефакт!

— Ценный артефакт, помолчи, — отозвался Гэби с торпедо. — Ты мешаешь мне слушать, не отвалилось ли что-нибудь у этого железного ящика по имени Арчи.

Мы ехали ещё с час, пока дорога окончательно не уперлась в каменную стену, поросшую мхом. Казалось, это тупик. Но карта упрямо показывала, что путь есть.

— Надо пройти пешком, — заключил Рич, заглушая двигатель.

Мы вылезли из машины. Воздух и впрямь был другим — чистым, холодным и таким густым, что его почти можно было жевать. Пушок выпрыгнул из багажника, встряхнулся и, подняв мордочку, глубоко вдохнул.

— Здесь… — прошептал он. — Здесь я… Апчхи!

Он чихнул. И не просто чихнул. Из его ноздрей вырвалось крошечное облачко искр, которое, поднявшись в воздух, зависло перед каменной стеной и вдруг вплелось в её поверхность, образуя на мгновение сияющий, сложный узор, похожий на замок.

— Вот это чих! — присвистнул Рич.

— Это не я! — испуганно сказал Пушок, потирая нос. — Это что-то во мне… среагировало.

Гэби подошёл к стене и потерся о нее щекой.
— Пахнет магией. Старой. И нетерпеливой. Она ждала этого чиха. — Он посмотрел на Пушка. — Видимо, твои слизистые оболочки — это и есть ключ. Романтично.

Пока мы стояли в нерешительности, часть каменной стены… поплыла. Камни сместились без единого звука, открывая узкий проход, уходящий вглубь скалы. Из него потянуло ветром, пахнущим снегом и чем-то неуловимо знакомым — как страницы самой старой книги в бабушкиной лавке.

Пушок сделал шаг вперёд.
— Это оно, — сказал он, и голос его звучал твердо. — Настоящее начало пути.

Мы переглянулись. Позади остался уютный мир машин и придорожных кафе. Впереди была древняя магия, горы и судьба нашего маленького дракона. Рич взял мою руку. Гэби брезгливо отряхнул лапу от горной пыли.

— Ну что, — вздохнул кот. — Похоже, пикник отменяется. Придётся идти навстречу приключениям. Надеюсь, там, куда мы идем, водятся хоть какие-нибудь мыши. Или, на худой конец, самоуважающиеся ящерицы.

И мы вошли в проход. Камни сомкнулись за нами, оставляя снаружи лишь шум реки и воспоминание о дороге, которая привела нас домой, к самому порогу чуда.