Волшебная лавка Аделинды

Глава 39. Облако на прощание

Было очень тихо. И в центре этой тишины стоял он. Не лохматый комочек, ворчащий над блюдцем со сливками, а воплощение древней силы и памяти. Его дыхание было ровным и глубоким, словно сам ветер снаружи учился дышать у него.

И да, мне было грустно. Грустно до щемящей боли под ребрами. Я вспоминала, как он уютно устроился на моей голове, запутавшись в волосах, как он спорил с Гэби о важности пирогов, как его крошечные крылышки трепетали во сне. Эти воспоминания были настоящими, и они были моими. Но глядя на него сейчас, я понимала — они были лишь крошечной главой в его огромной, тысячелетней истории.

Я сделала шаг вперед. Казалось, между нами лежала не пара метров каменного пола, а целая пропасть. Но он наклонил свою огромную голову, и его янтарный глаз, тёплый и знакомый, смотрел на меня с безмерной нежностью.

— Пушок… — начала я, и голос мой дрогнул.

— Я здесь, Ада, — его низкий, бархатный голос был полон утешения. — Я всё ещё здесь.

Я подошла ближе и, не раздумывая, обняла его мощную шею. Чешуя была твёрдой и прохладной, но под ней я чувствовала пульсацию той же жизни, того же сердца, что стучало в его маленькой груди. Я прижалась щекой к ней и закрыла глаза.

— Я всегда буду ждать тебя в гости, — прошептала я так тихо, что слова были едва слышны даже мне. — Я всегда буду печь для тебя пироги. Самые лучшие. С яблоками и… и с корицей.

Потом я отстранилась, посмотрела ему в глаз и сказала то, что должна была сказать. Самые важные слова.

— Лети.

Он замер, и в его взгляде что-то дрогнуло.

— Твоё место не у меня в гостиной. Не в моей лавке. Оно — там. — Я махнула рукой в сторону невидимого неба за стенами пещеры. — В небе, которое ты так хорошо помнишь. Ты найдешь своих друзей, других драконов… или, может, создашь новые миры. Но… — я сглотнула комок в горле, — обещай, что не забудешь о нас. О Гэби. О Риче. О… обо мне.

Он медленно моргнул, и его веко, покрытое тончайшей чешуёй, мягко скользнуло вниз и вверх. Это было похоже на ласковое прикосновение.

— Забыть? — он тихо рассмеялся, и звук был похож на отдаленный раскат грома, обещающий добрый дождь. — Ада, я — Память. Я — то, что остаётся, когда всё остальное исчезает. Запах твоих пирогов, ворчание Гэби, тепло твоей руки… это прочнее гранита и долговечнее звёзд. Это вплетено в саму ткань того, кто я есть. Я не могу забыть. Даже если бы захотел.

Рич подошёл и положил руку мне на плечо, молча выражая поддержку. Гэби, сидевший в стороне, громко вылизывал лапу, делая вид, что его совершенно не трогает эта сцена, но его хвост был неестественно неподвижен.

Пушок — нет, теперь у него, наверное, было другое имя, но в моём сердце он навсегда останется Пушком — выпрямился во весь свой исполинский рост. Его крылья, огромные и перепончатые, мягко расправились, едва не касаясь стен зала. От них исходило легкое сияние.

— Мне пора, — сказал он. — Мои миры ждут. Но это не прощание. Это… “до свидания”. Я буду заглядывать. Проверять, не слишком ли Гэби зазнался. И за пирогом.

Он посмотрел на каменный свод над нами. И тогда свод… растворился, просто исчез, открыв над головой ослепительно синее, бескрайнее небо Драконьих гор. Солнечный свет хлынул внутрь, и в его лучах чешуя дракона заиграла всеми цветами радуги.

Он взмахнул крыльями один раз. Ветер, поднятый ими, был тёплым и сильным, он заставил меня прикрыть глаза. Когда я открыла их, он уже парил высоко в небе, такой же грациозный и могущественный, как в том первом мимолетном отражении в зеркале.

Он сделал круг над нами, и его тень на мгновение укрыла нас, как благословение. Потом он снова взмахнул крыльями и устремился ввысь, к облакам, становясь всё меньше и меньше, пока не превратился в крошечную тёмную точку, а затем и вовсе не растворился в синеве.

Свод пещеры медленно сомкнулся, вернув нас в мерцающий полумрак Древа Воспоминаний.

Я стояла, глядя вверх, и по моей щеке катилась слеза. Но это была не только слеза грусти. Это была слеза гордости. И любви.

Гэби подошел и потерся о мою ногу.
— Ну что, — сказал он, и его голос снова стал привычно ворчливым. — Теперь у нас в лавке стало просторнее. И тише. Слишком тихо. Надо будет завести кого-нибудь ещё. Может, попугая. Чтобы хоть кто-то меня понимал.

Рич обнял меня за плечи.
— Он счастлив, Ада. Ты дала ему это.

Я кивнула. Да. Он был счастлив. И его счастье было там, в небе. А наше — здесь. В Лавке, полной пыли, магии и воспоминаний. С коробкой заклинаний, которые нужно перебрать, с котом, с которым нужно спорить, и с пирогами, которые нужно печь.

На всякий случай. Вдруг он заглянет в гости.