Волшебная лавка Аделинды

Глава 48. Серьги и тихая магия

Вечер перед свадьбой опустился на Лавку мягким, бархатным покрывалом. Всё было готово. Платье, выбранное с безупречным вкусом Гэби, висело в спальне, пахнущее свежим льном и легким ароматом лаванды, который я вплела в ткань для спокойствия. Торт в виде Лавки стоял в холодильнике, а дух домашнего очага, маленький шаловливый огонек, уже несколько раз пытался вырваться на свободу, чтобы подпалить занавески, но был строго усмирен бдительным Гэби.

Я стояла перед большим зеркалом в гостиной, в простом халате, и крутилась, пытаясь представить завтрашний день. Но вместо радостного волнения на сердце лежал тяжелый камень. Я вздохнула, и звук получился таким громким в тишине, что даже Гэби, дремавший на своём кресле, приоткрыл один глаз.

— Опять вздыхаешь, — произнёс он, не вопросом, а констатацией. — Если ты сомневаешься в своём выборе, я могу лично объяснить Ричу, что он недостоин. У меня уже заготовлена речь. Довольно язвительная, должен заметить.

— Нет! — тут же воскликнула я. — Вовсе нет. Просто… — я обернулась к зеркалу, и моё отражение показалось мне очень юным и потерянным. — Бабушка не увидит. Она бы так хотела быть здесь. Она бы… знала, что сказать. Что делать.

Мой взгляд скользнул по резной раме зеркала, по полочкам с бабушкиными безделушками, и вдруг зацепился за маленькую, неприметную коробочку из темного дерева, стоявшую в углу. Я сотни раз видела её, но никогда не открывала. Что-то внутри ёкнуло.

Я подошла и взяла коробочку в руки. Она была лёгкой, отполированной временем и прикосновениями. Я открыла крышку.

Внутри, на мягком бархате цвета спелой сливы, лежали серьги. Неброские, изысканные. Две капли лунного камня в тонком серебряном обрамлении, от которых исходило мягкое, внутреннее сияние.

Я ахнула.

С кресла раздался шорох. Гэби спрыгнул на пол и подошёл ко мне. Он посмотрел на серьги, потом на меня.
— Серьги Алоисии, — сказал он, и его голос потерял привычную ворчливую нотку, став почти торжественным. — Она надела их в день своей свадьбы. Это серьги принадлежали ее матери. Это фамильная реликвия. Не просто украшение.

Он помолчал, словно подбирая слова.
— В них вплетена тихая магия. Магия благословения. Магия… присутствия.

Я смотрела на камни, и мне казалось, что я чувствую их легкую вибрацию, слышу далёкое, ласковое эхо.

— Надень их, — тихо сказал Гэби. — Они принесут тебе удачу. И… она увидит. Уверяю тебя.

Дрожащими пальцами я достала серьги и прикрепила их к мочкам ушей. Они были прохладными, но почти сразу согрелись. Я подняла голову и посмотрела в зеркало.

И увидела не только своё отражение. На миг, всего на одно мгновение, мне показалось, что из глубины стекла на меня смотрит пара других глаз — мудрых, тёплых, с лучиками морщинок в уголках. И в них было столько любви, гордости и безмолвного благословения, что у меня перехватило дыхание.

Отражение исчезло. В зеркале снова была только я — в простом халате, с серьгами из лунного камня, сияющими в полумраке. Но камень с моей души исчез. Его словно смыло той волной тепла, что пришла из глубины зеркала.

Я повернулась к Гэби. На моих глазах стояли слёзы, но теперь это были слёги облегчения и светлой грусти.
— Спасибо, — прошептала я.

Гэби фыркнул, и его обычная маска ворчливости вернулась на место.
— Не за что. Просто не потеряй их. Они старее меня. А я, между прочим, весьма почтенного возраста.

Но он подошёл и на секунду прикоснулся своим мягким лбом к моей щиколотке — его высшая форма кошачьей нежности.

Я снова посмотрела в зеркало и улыбнулась своему отражению. Всё было правильно. Бабушка была здесь. Не в теле, не в голосе, но в тихой магии этих серёжек, в стенах Лавки, в сердце ворчливого кота. И завтра, когда я пойду к алтарю, она пойдет рядом со мной. Я это знала. Так же точно, как знала, что солнце взойдёт и новый день принесёт новое, самое главное приключение — под названием “счастье”.