Волшебная лавка Аделинды

Глава 50. Танец и дымящийся торт

Если церемония была выдержана в строгих, почти что античных тонах, продиктованных Гэби, то свадебный ужин стал её полной противоположностью. Точнее, он стал тем, чем и должен быть настоящий праздник — стихийным, шумным и от всего сердца.

Зал в кафе “У Старого Дуба” преобразился до неузнаваемости. Вазы с орхидеями мирно соседствовали с кувшинами с полевыми цветами, которые тайком принесли соседи. Арфа умолкла, уступив место местному ансамблю, игравшему такие зажигательные мелодии, что даже самые почтенные гости притоптывали ногами.

А потом пошло-поехало. Старый мэр, забыв о возрасте, отплясывал с тётей Машей, которая хохотала так, что чуть не роняла свой знаменитый вишневый пирог. Эдвард, с сияющими глазами, рассказывал группе зачарованных детей о том, как однажды Алоисия с помощью заклинания заставила танцевать целый сад каменных гномиков. Даже Малыш, надевший на шею бант размером с себя, носился между ног гостей, вызывая всеобщее умиление.

И конечно, торт. Торт в виде Лавки, с точностью до мельчайших деталей — вот резные ставни, вот дверь с колокольчиком, вот даже крошечный Гэби, вылепленный из марципана, восседал на подоконнике. Но главным чудом был дымок, который, как и обещал Гэби, вился из трубы. Правда, вел он себя не совсем как приличный дымок. Он то складывался в сердечки, то пытался изобразить дракона, то просто вился зазорной спиралью, словно маленький, озорной дух всё-таки вырвался на свободу и теперь отрывался по полной.

Гэби, сидевший за отдельным столиком на специальной бархатной подушечке, наблюдал за всем этим с выражением глубокого страдания.
— Бардак, — произнес он, отодвигая свою тарелку с изысканно украшенным кусочком лосося. — Полный и окончательный. Я говорил, что джаз приведёт к вульгарности. И кто разрешил этому облаку, — он кивнул на дымок из торта, — так безобразничать? Я настаивал на сдержанном, вертикальном потоке!

Но его ворчание тонуло в общем веселье. Рич, с сияющими глазами, схватил меня за руку.
— Ада, потанцуй со мной!

И мы понеслись в вихре танца. Кружась, я видела смеющиеся лица, слышала звон бокалов, чувствовала крепкие объятия Рича. В какой-то момент он притянул меня ближе и прошептал на ухо:
— Ты самая красивая ведьма на свете. И самый лучший друг. И теперь — моя жена.

— А ты, — ответила я, чувствуя, как горят щёки, — самый терпеливый человек, согласившийся жить в доме, где кот составляет свадебное меню, а торт ведёт себя неподобающим образом.

Мы смеялись, и казалось, что счастье — это не что-то далекое и недостижимое, а вот оно — в этом зале, в этом танце, в этом смехе.

Позже, когда стемнело, все высыпали на улицу. Фейерверки, против которых так яро выступал Гэби – “Бесполезная трата пороха и света!”, взрывались в небе ослепительными россыпями. Но самый красивый фейерверк был в наших сердцах.

Стоя на крыльце, обнявшись, мы с Ричем смотрели на звёзды. Гэби, преодолев отвращение к уличной суете, устроился у моих ног. Малыш сладко спал на его спине, разметав лапы.

— Думаешь, они смотрят? — тихо спросила я, имея в виду два силуэта в небе.

— Конечно, — так же тихо ответил Рич. — И одобряют. Особенно торт. Драконы обожают все, что дымится.

Сзади раздалось сонное ворчание:
— Если вы сейчас начнете говорить о драконах и их кулинарных предпочтениях, я уйду. Мне нужно отдохнуть. Это единственное разумное занятие после всего этого… празднества.

Но он не ушёл. Он остался с нами — под звёздным небом, в свете угасающих фейерверков, в городе, который веселился в честь нашей любви. И это был самый лучший, самый волшебный и самый настоящий конец свадебного дня. Потому что это был не конец, а начало. А все самые интересные истории, как известно, только начинаются.