Волшебная лавка Аделинды

Глава 51. Весточка из тумана

Пролетело лето — жаркое, шумное, наполненное смехом и новыми начинаниями. Лавка жила своей привычной жизнью: пыль на полках, запах трав, звон колокольчика над дверью и моё сердце, наконец-то нашедшее свой покой. С Ричем мы были счастливы. Он помогал мне с клиентами, а по вечерам мы пили чай на кухне, слушая, как Гэби ворчит на Малыша, который за лето из долговязого подростка превратился в статного, хоть и не в меру игривого кота.

Сентябрь пришёл тихо, завернув город в прохладные, прозрачные туманы и раскрасив листья в огненные цвета. Воздух стал звенящим и пахнущим прелой листвой и дымком. Утром я, как обычно, раскладывала свежие травы на просушку, как вдруг на подоконник, прямо в луже солнечного света, упал кленовый лист. Но не простой.

Он был… чешуйчатый. Его прожилки не просто желтели, а отливали знакомым бронзово-золотым оттенком. И на нём, словно капли росы, дрожали три маленькие, потускневшие искорки.

Я замерла, сжимая лист в пальцах. От него веяло не осенью, а слабостью. И болью.

— Гэби! — позвала я, и голос мой дрогнул.

Кот, дремавший на каминной полке, мгновенно открыл глаза. Его взгляд упал на лист в моей руке, и все его тело напряглось.
— Что это? — Он спрыгнул и подошел ближе, обнюхивая воздух. — Пахнет… им. Но… как-то странно. Как зола.

— Он заболел, — прошептала я, с ужасом глядя на угасающие искорки. — Я чувствую. Ему плохо.

В этот момент в Лавку вошел Рич. Увидев наши лица, он мгновенно насторожился.
— Что случилось?

Я молча протянула ему лист. Рич взял его, и его пальцы почувствовали ту же странную, угасающую теплоту.
— Это… Пушок? Но как?

— Неважно как! — голос мой окреп, в нем зазвучали стальные нотки, унаследованные от Алоисии. — Он зовет на помощь. Собираемся. Сейчас же.

В Лавке закипела работа. Никто не спорил, не задавал лишних вопросов. Ада сказала “надо” — значит, надо.

— Малыш! — рявкнул Гэби, срываясь с места. — Брось эту мышь и тащи свою дорожную сумку! Да смотри, не распотроши по дороге! Рич, ты чего застыл, как вазочка для зелий? Машину к подъезду! И заправленную! И чтобы печенье было! На случай, если придётся подкармливать выздоравливающего дракона!

Сам Гэби носился по Лавке, сметая в походную сумку Алоисии самые сильные целебные травы, склянки с эликсирами и даже свой запас валерьянки — на случай “крайней нервной необходимости”.

Рич уже звонил Эдварду, коротко объясняя ситуацию и просил присмотреть за Лавкой. Его голос был собранным, но я слышала, как он волнуется.

Я тем временем, дрожащими руками, собирала свою аптечку. Разум лихорадочно перебирал все бабушкины рецепты, все упоминания о болезнях магических существ. “Лихорадка туманного дыхания”? “Окаменение сердца”? У драконов ведь должно быть совсем иное устройство, иные болезни…

Я остановилась, сжав флакон с лунной росой. Страх ледяным червяком скользнул по спине. А если я не смогу? Если моих знаний не хватит?

В дверях появился Гэби. Он посмотрел на меня своими пронзительными зелёными глазами и, кажется, прочел все мои сомнения.
— Не робей, — сказал он неожиданно мягко. — Ты — внучка Алоисии. Ты справилась с Никтой. Справишься и с простудой какого-то переростка. А теперь перестань дрожать и захвати малиновое варенье. Лучшее лекарство от всего, что нельзя вылечить заклинанием.

Его слова подействовали. Я глубоко вздохнула, выпрямилась и кивнула.

Через пятнадцать минут мы стояли у машины. Рич заводил мотор. Гэби, облачившийся в свой походный ошейник, сидел на пассажирском сиденье, следя, чтобы Малыш не разбросал вещи по всему салону. Я крепко сжимала в кармане чешуйчатый лист, который теперь был моим компасом.

Мы не знали, куда ехать. Мы не знали, что случилось. Но мы знали, что наш друг в беде. И этого было достаточно.

— Поехали, — сказала я, глядя на дорогу, уходящую в осенний туман.

Машина тронулась, увозя нас из уютного сентября навстречу тревоге, надежде и дракону, который как никто другой умел влюблять в себя своим смехом, храпом и чиханием с искорками. Мы ехали не в Драконьи горы. Мы ехали к Пушку. И я отдала бы все свои зелья, все заклинания и все пироги мира, чтобы снова услышать его голос, пусть даже он будет говорить, что мои пряники недостаточно магические.