Волшебная лавка Аделинды

Глава 54. Лагерь у озера забытых воспоминаний

Несколько дней у озера пролетели как один странный, волшебный сон. Мы разбили маленький лагерь — палатка для нас с Ричем, походный коврик для Гэби и импровизированное “гнездо” из одеял для Малыша, который, казалось, совсем забыл о страхе и смотрел на драконов с благоговейным восторгом.

Пушок поправлялся с каждым часом. Туман от его дыхания сменился легкой дымкой, а затем и вовсе исчез, уступив место чистому горному воздуху. Его чешуя снова заиграла глубоким бронзово-золотым блеском, а в глазах вернулся знакомый огонёк.

Вечером второго дня Ирридель, аккуратно держа в самых кончиках своих когтей огромное бревно, бережно уложила его в центр поляны. Пушок, набравшись сил, чиркнул когтем по камню, и с лёгким щелчком бревно вспыхнуло ровным, жарким пламенем. Это был самый величественный костёр в моей жизни.

— Ну, — сказала я, устанавливая на треногу наш походный котелок, — похоже, у нас есть драконья духовка. Теперь главное — не переварить суп.

— Сомневаюсь, что твои кулинарные таланты способны навредить даже драконьему пищеварению, — проворчал Гэби, устроившись на безопасном расстоянии от жара, но достаточно близко, чтобы контролировать процесс. — Хотя, с твоей-то привычкой класть в бульон всё подряд…

— А помнишь, как ты пыталась добавить в чай лепестки пламенеющей орхидеи? — слабым, но уже насмешливым голосом произнёс Пушок, лёжа кольцом вокруг нашего лагеря. Его голова покоилась на земле так, что я могла бы, протянув руку, дотронуться до его ноздри. — Он шипел и пытался укусить меня за нос!

— Это было необходимо для повышения витальности! — возмутилась я, помешивая суп. — А ты потом три часа икал радужными пузырями!

Рич рассмеялся, нарезая хлеб. Ирридель, свернувшись неподалёку, наблюдала за нами. Сначала её взгляд был настороженным, но постепенно в её глазах, огромных и цвета лунного света, появилось что-то вроде удивлённой нежности. Когда Пушок сказал свою шутку, она издала тихий, похожий на переливчатый звон, звук — драконий смех.

— Икал радугой? — переспросил Гэби с притворным ужасом. — И ты ещё смеешь критиковать мой выбор меню? Я, по крайней мере, никогда не превращал нашу лавку в подобие безумного алхимического цеха!

— Зато ты однажды уснул на грибной закваске, — парировал Пушок, и его глаз хитрo подмигнул мне, — и потом неделю ходил и оставлял за собой след из растущих сыроежек!

Гэби фыркнул, но было видно, что он доволен. Его ворчание было лекарством, не хуже моих трав.

А Малыш… Малыш нашёл своё личное счастье. Обнаружив, что чешуйчатые хвосты драконов — это идеальные скалодромы, он с упоением карабкался по хвосту Пушка, до самого кончика, а потом, видимо решив, что один дракон — это скучно, перебрался на великолепный перламутровый хвост Ирридели. Та, к моему изумлению, не просто терпела это, а тихонько подрагивала кончиком хвоста, создавая для него веселую “качку”.

Мы ели простой овощной суп, сваренный на драконьем огне, под звёздным небом, в окружении друзей, чьи размеры варьировались от котёнка до существа размером с холм. И это было абсолютно нормально.

— Знаешь, — сказал Пушок, когда мы закончили ужин и смотрели на отражение звезд в черной воде озера, — эти воспоминания… они теперь будут самыми яркими в моей коллекции. Пахнут дымом, супом и… счастьем.

— Только, ради всего святого, не чихай, — пробормотал Гэби, укладываясь спать на своём коврике. — А то опять искрами все засыплешь. Мой сон должен быть благородным, а не ослепительным.

Мы заснули под ровное, гулкое дыхание двух драконов, под тихое мурлыканье кота и под убаюкивающий шелест озера. И я поняла, что мы не просто вылечили Пушка. Мы создали новое, общее воспоминание. И для драконов, и для себя. Воспоминание о том, что даже самые большие и древние существа иногда нуждаются в маленьком лагере, горячем супе и друзьях, готовых сидеть с ними у костра, чтобы напомнить: они не одиноки.