Волшебная лавка Аделинды

Глава 55. Обещание, данное ветру

Утро нашего отъезда пришло слишком быстро. Воздух у озера был чистым и холодным, а небо — бездонно-синим. Пушок стоял во всем своем великолепии, его чешуя переливалась в лучах восходящего солнца. Ирридель находилась рядом, её перламутровые бока казались сделанными из самого утра. Они были воплощением силы и вечности, а мы — маленькой группой существ, собрающих свои рюкзаки, чтобы вернуться в свой мир.

Грусть висела в воздухе плотнее, чем когда-либо висел туман болезни Пушка. Я подошла к нему и прижалась щекой к его прохладной чешуе. Он издал тихое, гулкое урчание, похожее на отдаленный гром.

— Вы должны навещать нас, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Обещайте. Хоть изредка. Просто показать кончик крыла над Лавкой. Чтобы мы знали, что у вас всё хорошо.

Пушок склонил свою огромную голову.
— Обещаю, маленькая фея, — прошептал он, и его дыхание окутало меня тёплым ветерком, пахнущим яблонями. — Ты же знаешь, я не могу долго обходиться без твоих пирогов. И без ворчания этого мохнатого критика. — Он кивнул на Гэби.

Гэби, в свою очередь отчаянно старался выглядеть равнодушным. Он вылизывал лапу с таким усердием, словно от этого зависела судьба мира.
— Да, да, конечно, — бурчал он, не глядя на дракона. — Только, пожалуйста, в следующий раз, когда соберешься заболеть, предупреди заранее. Чтобы я мог запастись валерьянкой. И уши ватой заткнуть. Твоё выздоровление — это прекрасно, но твои шутки становятся только хуже.

Но я видела, как дрожит кончик его хвоста.

Рич похлопал Пушка по могучей лапе.
— Береги себя, большой парень. И ее тоже, — он кивнул Ирридели, которая ответила почтительным кивком головы.

Всё было собрано. Пора было уходить. Сердце сжималось от боли. Я посмотрела на Пушка в последний раз, и мне в голову пришла одна мысль. То, что я не решалась сказать раньше. Я подошла совсем близко, встав на цыпочки, и прошептала ему прямо у самого основания рога, так, чтобы никто, кроме него, не услышал:

— Когда решите обзавестись потомством… я буду вязать для них самые маленькие носочки. И печь самые маленькие пироги. Так что… вы знаете, куда лететь.

Пушок замер. Его огромный глаз расширился. А потом… он подпрыгнул. Невысоко, всего на пару метров, но для его размеров это было сродни землетрясению. Земля содрогнулась, с ближайших деревьев посыпались листья, а Рич и Гэби, стоявшие рядом, едва удержались на ногах.

— ОСТОРОЖНЕЕ! — взревел Гэби, вцепившись когтями в землю. — Ты что, решил нас в озеро швырнуть своим драконьим энтузиазмом?!

— Носочки! — протрубил Пушок, опускаясь обратно и сметая хвостом пару кустов. Его глаза сияли, как два солнца. — Ты слышала, Ирридель? Носочки! И пироги! Маленькие!

Ирридель издала тот самый переливчатый, звенящий смех и кивнула, смотря на меня с новой, глубокой теплотой.

Мы шли обратно к машине, оглушенные, но счастливые. Гэби, отряхиваясь, ворчал:
— Носочки для драконят. Естественно. А почему бы и нет? Только предупреди, когда они появятся, чтобы я переехал на антресоли. Надеюсь, они будут меньше походить на своего отца в плане акробатики.

Мы обернулись на прощание. Два дракона стояли бок о бок, их силуэты четко вырисовывались на фоне неба. Они взмахнули крыльями в унисон — прощальный, величественный жест. Затем развернулись и мощным толчком устремились в небо, становясь всё меньше, пока не превратились в две темные точки, а затем и вовсе не растворились в лазури.

Дорога домой казалась светлее. В Лавке нас ждала обычная жизнь. Но теперь мы твёрдо знали — где-то там, за облаками, живут наши друзья. И однажды, когда в небе над садом послышится знакомый взмах крыльев, мы испечем самый большой пирог. И достанется всем — людям, котам, драконам и, возможно, когда-нибудь, совсем крошечным дракончикам в носочках ручной работы.