Волшебная лавка добрых услуг

Счастье на Рождество. Часть 1

«Я во всем ему признаюсь за обедом», – в который раз пообещала себе я и придвинула поближе стопку с желтыми листочками-заказами на чары из каталога.

Дела в «Волшебной лавке добрых услуг» шли в гору, и работы значительно прибавилось, тем более в преддверье Рождества. Чаще всего среди заказов попадались чары «Приятная неожиданность» – их особо охотно приобретали и в качестве подарка для близких, и для себя любимых. Когда, как не в Рождество, баловать себя маленькими радостями?

Мягкий снег кружился за окном пышными хлопьями, укладываясь на прутья оконной решетки сахарными горочками, иней обрисовал контуры стекла узорчатыми завитушками, а рядом со мной уютно потрескивал зажженный камин, превратив рабочий кабинет в теплый оазис посреди морозной зимы.

Небольшая, украшенная крупными золотыми шарами и красно-белыми леденцами елочка разместилась в углу, весело сияя праздничными огоньками. В этот раз мы подготовились к Рождеству заранее, а не как в прошлом году, когда все наши мысли были заняты заботами о предстоящей свадьбе…

– Ну и холодрыга там, Аришка! Думал, в сугроб заметет! – дверь с грохотом распахнулась, и я на миг решила, что ко мне заявился снежный человек.

Но нет – голубые глаза сияли весельем, а припорошенные снегом пшеничные волосы привычно торчали в разные стороны. Я улыбнулась Питу, чувствуя, как при виде новоиспеченного мужа по телу разливается теплая волна. Какой же он все-таки у меня замечательный! Какой же…

– Бестолочь! – воскликнула я, подрываясь на ноги. – Сапоги отряхни! Сейчас же весь ковер промочишь!

– Так ты высушишь потом, – не обращая внимания на мои возмущения, Пит прошел к стоячей вешалке, носком одной ноги наступил на пятку сапога, стянул один, а потом и другой.

Уложив на тумбу коричневый сверток, который до этого держал в руках, снял и повесил меховое пальто, а затем повернулся ко мне, раскинув руки и вытянув губы трубочкой.

– Ну, поцелуй же меня, дорогая! Согрей замерзшего мужа своей горячей любовью!

Я только фыркнула и уселась на прежнее место. И ничего я ему, дуралею, не признаюсь!

– Не хочешь, значит? – голубые глаза сверкнули хитрецой. – Ну что ж, значит мне достанется больше мясного рагу из «Запеченного яблочка». В медово-горчичном соусе… А какой штрудель! С корицей. Ням!

От одного упоминания любимой харчевни у меня потекли слюнки. Так вот почему он задержался с обедом – в это время в «Запеченном яблочке» тому самому яблочку упасть негде.

Выскочив из-за стола, я подбежала к свертку, предвкушая королевское пиршество. Оказывается, я успела проголодаться.

– Ну нет! – Пит ловко выхватил угощение прямо из-под носа. – Не хочешь целоваться, значит не такая уж голодная.

Поднявшись на цыпочки, я торопливо чмокнула Пита в холодную щеку и потянулась за обедом, мысленно прикидывая, в какие тарелки лучше разложить рагу.

– Так не пойдет, – тихо проговорил Пит и, наклонившись, сам меня поцеловал. Его губы со вкусом снега вмиг вытеснили мысли о еде. Остались только он, я и головокружительный водоворот счастья между нами…

– Простите, а где тут можно волшебство купить? – робкий детский голосок доносился со стороны все еще открытой двери.

Я тут же оттолкнула Пита и, вытянув шею, уставилась на крошечное чудо, неуверенно мнущееся на пороге.

Черноволосый мальчишка лет шести был одет явно не по погоде: слишком тонкая курточка, короткие штанишки, поверх разноцветных носков – летние сандалики. Он потихоньку наклонялся вперед: в протопленной комнате было гораздо теплее, чем в коридоре.

Я быстро посмотрела на Пита – тот, едва нахмурившись, изучал мальчонку. Когда взгляд любимого добрался до обуви юного посетителя, он не смог сдержать возмущения – губы сжались в тонкую полоску, ноздри раздулись, словно у укушенного осой бычка.

Дальше мы действовали не сговариваясь. Пит в два шага добрался до мальчика и, осторожно подтолкнув его в комнату, прикрыл дверь, чтобы коридор не высасывал драгоценное тепло, а я бросилась к стоящему в углу шкафу и, порывшись на полках, выудила любимое стеганое одеяло.

– Садись сюда, – Пит придвинул кресло для посетителей к камину и, забрав у меня из рук одеяло, накинул его на худые, озябшие плечи. – Это что ж у тебя за такое срочное дело, что сбежал из дома, не одевшись?

– Вы волшебник? – мальчик восхищенно уставился на Пита, а тот только покачал головой.

– По магии у нас Ариша, – кивнул он на меня. – Да только прежде чем за волшебство браться, нужно тебя отогреть, а то еще заболеешь. Кому тогда колдовать будем?

Развернувшись, я взяла с полки чистый котелок и, наполнив его водой, подвесила над огнем, прислушиваясь к разговору.

– Как же тебя мама в таком виде отпустила? – допытывался Пит.

– Не знаю я, где моя мама, – признался мальчонка. – Потому и пришел. Вы поможете ее отыскать? У меня и деньги есть – я целый год собирал! – повозившись под одеялом, он протянул маленькую ладошку, на которой лежало несколько потертых медяков. Такого даже на «Чистые сапожки» не хватит. – Мне другие дети сказали, что в Рождество волшебство самое сильное получается.

Пит внимательно изучил содержимое ладони, а потом взглянул на меня. Кажется, мы одновременно догадались, кто наш гость – очередной подкидыш, взятый на воспитание сиротским приютом.