Волшебная зима в Оккунари

Глава 4 НЕСКВАЙР И ВОДЯНАЯ ЛОШАДЬ

Вил не смог придумать ничего лучше слежки.

— Проследим за обоими, и получим шанс узнать что-то об их сообщниках и связях, — сказал он, — ты в курсе, как ведут наружное наблюдение?

Рика была не в курсе, она даже в детстве в «Поймай разбойника» не играла.

— Значит, так, — коррехидор приобрёл определённую важность, как человек, объясняющий общеизвестные истины, — я беру на себя артиста. Никто не удивится парню, забредшему с утра в ресторацию хлебнуть желудёвого эля: перебрал вчера, с кем не бывает! К тому же компания Трепача скрасит моё одиночество и не вызовет подозрений. Тебе остаётся Янг. Как только делиец соберётся куда-то из дому, ты выйдешь вслед за ним. Тоже вполне логично: находясь в гостях, хочешь осмотреть Оккунари, купить сувениры, попробовать местную кухню.

— Вдруг господин Янг воспользуется наёмным экипажем, а не пойдёт пешком? – спросила Рика, она с обычной своей серьёзностью и въедливостью готовилась к слежке.

— Я велю Тому — кучеру, что вчера возил нас на ферму, быть наготове. Дальше. В городе не иди за ним следом, а отстань немного. Делай вид, будто рассматриваешь товары и витрины, купи какую-нибудь еду, одним словом, старайся не упускать его из виду, но и близко не подходи. Если Янг поглядит в твою сторону, сделай вид, будто не видишь его.

— Понятно, — кивнула Рика, — магией, значит, не пользуемся.

— Пока да. Этот делиец далеко не так прост, каким хочет казаться, — заметил коррехидор, — к тому же амулеты, определяющие направленную магию при слежке широко распространены в преступном мире. Посему только природные сообразительность, внимательность и осторожность.

Вилохэд появился в «Дюжине дубов» сразу после открытия. Четвёртый сын Дубового клана придал себе утомлённый вид, чуть кривил скульптурные губы и хмурил брови, изображая человека, стоически преодолевающего последствия похмелья.

В ресторации посетителей не было. Он заказал крепкий кофе и кусок фирменного торта с массой взбитых сливок и шоколадными коржами. Пока Вил неспеша пил кофе, отгородившись от всего белого света газетой, начали появляться и другие посетители. Он лениво приблизился к стойке бара, попросил желудёвого эля (отвратительное с его точки зрения пойло, из всех достоинств обладавшее лишь исключительной пенностью, отчего было особо любимо торговцами) и, как бы невзначай поинтересовался, не встал ли ещё артист. Роб вчера сказал, что Нодивара снимает комнату прямо над рестораном.

Девушка в кружевной наколке на волосах смущённо улыбнулась и ответила, что не знает таких подробностей, потому что господин Шино — очень таинственная личность. При этих словах на её щеках появился румянец.

— А зачем он вам?

— Да вот хотел пригласить на выступление по случаю недели Междугодья, — небрежно бросил Вил.

Девица в наколке кивнула и отвернулась к бутылкам со спиртным, принявшись тщательно протирать их тряпкой, что означало полное нежелание далее поддерживать разговор.

Через полчаса заявился Робин. Он выглядел свежим и отдохнувшим. Вил знал, что каждое утро его друг пробегает не менее десяти миль.

— Какими судьбами? – густые рыжеватые брови взлетели вверх в преувеличенном удивлении, — Вилли, с утра и у нас! Чем обязаны такому счастью?

— Соскучился, — с иронией ответил коррехидор.

— Ты меня смущаешь и пугаешь, — Роб уселся за стол, — не думаю, что я готов к подобному повороту наших отношений!

— А получить по наглой морде готов? – начал закипать Вил, — просто зашёл выпить кофе. Кстати, ты говорил со звездой? Меня Рика вчера просто достала. Вот ведь капризная девица! Привыкла всё в жизни получать на блюдечке с голубой каёмочкой. Вынь ей и положь встречу с вампиром. Он, говорит, самый настоящий вампир!

— Дурёха, — захохотал Робин, — будь Ноди и взаправду вампиром, стал бы он всем это показывать! Скажи ей, он самый обычный парень, только седой. Говорит, что у него при пожаре невеста погибла. Он пытался её вытащить, полез в горящий дом, перекрытие ему чуть ли на голову обрушилось, его обожгло, волосы сгорели, а новые чисто белые выросли. И никакая краска их не берёт. Вот и пришлось ему такой образ придумывать, а на выступлении он сперва чёрный парик надевает, — вышибала встал и тоже принёс себе кофе.

— Понятно, — протянул Вил, — Рика у нас такая впечатлительная фантазёрка, — говорит будто видела, как Нодивара вчера к кому-то из гостей подсел. Изнылась, чем она хуже.

— Зато красотка, каких в нашем захолустье и не встретить. На счёт Ноди не знаю, не видал, — пожал плечами Робин, — может и подсаживался к кому. У него свои дела, говорил, что по окрестным городам ещё выступить хочет, но меня не звал, а жаль.

— Вот уж не думал, что ездить в гробу тебе на столько по вкусу придётся, — поддел друга Вилохэд.

— Тебе не понять, — Робин вылил в рот остатки кофе, — это — лицедейство, игра. Совсем не то, что серость будней. В Кленфилде жизнь ключом бьёт, а у нас – глубинка, скука, горы, леса, свиньи.

— Про кражи свиней слыхал?

— Да кто ж в Оккунари об этом не слыхал? – Робин притащил кувшин глайса и тарелку с яичницей, — на святое покусились! На чёрных оккских свинок! Конец света! – издевательский тон пародировал кого-то, кого коррехидор не знал.

— Два яйца и ломтик бекона господину артисту, — заказала просунувшаяся голова молодого парня, кажется, подросшего сына владельца ресторации, — и побольше поперчите, а то, говорит, вчера совсем пресно было. И ещё чашку зелёного чая без мёда и сахара.