Волшебник изменяет всё

7

– Где книга?!

– Какая книга? – спросила я.

И спросила искренне. Каким-то неведомым образом я в этот момент я умудрилась подумать не о книге. Ни о той самой книге, самой волшебной книге в моей жизни, ни о какой-нибудь другой. Нет мне думалось лишь о том, что я со скандалом выгнала одного парня из за своего столика, ко мне пришёл другой – и он тоже скандалит. Причем, если с первым я хотя бы шёпотом ругалась, то второй скандалит в голос! Что обо мне подумают люди, какой кошмар, какой позор, какой же неудачный у меня вечер выдался!

– Книга! Та самая! Которую ты украла! – говорил крашенный парень, громогласно обвиняя меня ещё и воровстве.

Краска прилила к моим щекам. Ну как же так. За что мне это всё? Собиралась всего лишь провести приятный вечер с красивым мужчиной, а в итоге попала в ситуацию, хуже которой и быть не может.

– Может сядешь? – прошептала я парню, – давай поговорим!

Парень сел – плюхнулся в кресло напротив меня, – но воинственного настроя не растерял.

– Где книга? У тебя её нет и я вижу, что ты уже давно к ней не прикасалась, ты спрятала её где-то?

Секунду назад я думала, что хуже уже не может быть? Может! Потому что в этот момент я вспомнила про книгу. Я ВСЁ вспомнила.

– Я... Я...

– Где книга?

А книгу то я выбросила. Как это теперь сказать? Как я могла её выбросить? Как я могла не узнать этого парня по фотографиям? Ведь он мне казался смутно знакомым! Не просто так казался!

– Я её выбросила.

Знаете, как говорят – лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. И я нашла в себе силы признаться:

– Я выбросила эту книгу. Я отнесла её на мусорку.

Крашенный парень был потрясён моим признанием. Он замер, глядя в одну точку. На виске у него подрагивала жилка.

– Как... Но... Как?!

Действительно, как? Как я умудрилась выбросить чужую, не принадлежавшую мне вещь, да ещё и волшебную?

– Я... Ну я же... Я объявления подавала... Я долго ждала, месяц почти или два... Но никто не откликнулся! Ты не откликнулся!

– Где ты подавала эти свои объявления? Я их не видел! Я каждый день газеты покупал!

– Так я не в газетах...

– Но просто выкинуть! Как?! После всего!

Как я могла выкинуть чужую книгу, после того, как я узнала, что она волшебная? Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы найти ответ на этот вопрос.

– Я испугалась! Книга меня очень напугала! На тебя когда-нибудь скакала кавалерия? А потом там этот... Черный Кшиштоф, он меня за волосы схватил!

– Конечно схватил! А чего ты разгуливаешь простоволосая?

– Так я ещё и виновата?

– Я же тебя оттуда вытащил!

– А чего сразу книгу не забрал тогда?

– Я не мог!

– Извините... – раздалось у нашего столика и я увидела официанта, – Извините, вы не могли бы говорить потише?

Официант тоже был возмущен. Только не пропажей книги, а тем как громко мы с крашеным парнем переругивались.

Парень встал, оттолкнул плечом официанта и очень грубо схватил меня за руку.

– Пошли отсюда!

– Пусти меня! – запротестовала я.

– Полицию вызвать? – флегматично осведомился официант.

– Нет! – хором выдали мы с парнем.

Я схватила парня за руку – не все ж ему меня хватать, – и потащила к выходу. И протащила его таким макаром шагов десять, после чего он начал сопротивляться.

– Стой! – он вырвал из моих пальцев свою руку, – куда ты меня ведешь?

Собственно, куда?

– А ты меня куда тащил?

– На мусорку!

Вот как.

– Она далеко. Надо на такси ехать.

– Тогда поехали!

Зачем? Чем нам поможет мусорка, на которую полгода назад я вынесла книгу? Припасть к ней и плакать? Но спорить я не стала – мне было глубоко не до того, чтобы спорить, – а покорно вызвала такси. Через минут пять оно подъехало.

В такси я как-то немного пришла в себя. Немного – у меня всё ещё было чувство некоторой отшибленности. Но, по крайней мере, пульс у меня частично пришёл в норму и я стала ровно дышать. Мы сидели на заднем сиденье – я и парень, – он откинулся к дверце, прислонившись лбом к стеклу. В печали был парень, он глядел вдаль пустыми глазами, и я испытала, наконец, чувство вины.

– Значит ты – Вася Петров? – спросила я, чтобы только что-то сказать.

– Нет, – отрезал парень.

– А как тебя тогда зовут?

– А это важно? Это поможет книгу найти? – огрызнулся он.

– Нет.

И дальше мы ехали молча.

– Давай, показывай где твоя мусорка.

Это мы уже приехали и стояли во дворе моего дома. Была ночь, было холодно, накрапывал мелкий дождик. Деревья пронзали чернильное небо голыми ветками. Фонари светили вниз.

– Мусорка вон за тем заборчиком. На выезде.

И парень побежал к заборчику.

– Ты можешь больше со мной не ходить, – кинул он мне через плечо, – пока.

Но я не могла его вот так оставить. Парень, как я уже сказала, выглядел потрясенным и огорчённым, его намерение ходить по мусорке выискивая книгу выброшенную полгода назад, здравым было сложно назвать. А вдруг у него нервный срыв? Вдруг ему плохо? Вдруг он упадёт сейчас на мокрый асфальт и будет рыдать? Я не могла оставить человека в такой беде и поэтому отправилась следом.

Однако парень вовсе не собирался рыдать обнимая разноцветные пластиковые баки.

– Куда ты кинула книгу?

– Вот в этот, в синий, для бумаги.

Раздельный сбор мусора – наше все, как говорится.

– Книга не из бумаги была, – попрекнул меня парень.

– Я не знала.

И тут он вытащил из кармана пальто – он был в пальто и кепке, – какой-то странный фонарик, весь в мелких лампочках. И принялся им туда-сюда водить. И ходить принялся, то приближаясь к бакам, то уходя от них. Прибор, похожий на фонарик, при этом, не испускал свет, а просто мигал. Смысла в махании таким фонариком я не видела никакого, тем не менее, парень, совершая эти свои маневры, выглядел осмысленно. То есть, понятно было, что это не просто какой-то выплеск разочарованной души, выраженный в танце с огнями, а некое целенаправленное действие.