Волшебник изменяет всё

9

Я люблю комнатные цветы. У меня в квартире все окна выходя на север, и только одно на юг. Но уж на этом, на южном окне я оторвалась, как могла. У меня там растут фиалки. Сортовые, из питомника. Есть "морозная вишня" с вишнево-белыми махровыми лепестками, есть белоснежный "свадебный букет", есть фиалка с названием "шансон" , очень красивая, сине-фиолетовая, и мне хочется думать, что под "шансоном" здесь, все же имелась в виду Эдит Пиаф, а не Михаил Круг, при всем моем к нему уважении.

Но то комнатные цветы. К букетам у меня гораздо более осторожное отношение. Заем они вообще нужны эти букеты? Я понимаю, что в веке девятнадцатом задарить даме сердца конверт с деньгами было всё равно что матерным словом её припечатать, а материально выразить весь объем своих чувств хотелось. И огромный букетище тут очень подходил. И дорого (смотри сколько у меня денег, смотри сколько я готов на тебе потратить!) и не скажешь, что девицу купить пытаются, потому что практического толку от цветов никакого, обед на них она себе не купит и долги цветами не заплатит.

Однако, то век девятнадцатый, а в наш, в просвещенный, зачем нужны эти цветы? Придешь на свидание, подарят тебе их, и ты иди, неси в руках этот жесткий мокрый веник, который тебе своими листьями в лицо тычет. И еще благодарить дарителя не забывай. Честно, лучше бы на всю ту сумму конфет покупали бы. Солидный вышел бы кулёк.

Но это было лирическое отступление, так сказать. Про те букеты, которые мне дарили раньше – или не дарили. Мне, на самом деле, почти никто и никогда не дарил цветов, я больше размышляла о такой перспективе. Поговорим лучше о тех цветах, с которыми пришел Василиск. В семь утра, в воскресенье, мне в дверь позвонили, я глянула в глазок и увидела знакомый обесцвеченный чубчик, открыла – а там стоял он. Василиск в пальто. С букетом васильков у лица. И, поверьте мне, в этом букете точно был смысл. Синие цветы идеально подчеркивали синий цвет глаз Василиска. Да и само сочетание васильки – Василиск... В общем вы поняли – не для меня был этот букет, а для, так сказать, самопрезентации раскрасавца нашего. Для того чтобы в лучшем свете себя показать.

И это ему удалось. Я на несколько секунд зависла непроизвольно любуясь, я, кажется уже говорила – Василиск был красивый. Непросто красивый, а очень, как модель в гриме и при правильном освещении. А тут ещё эти васильки. Целый букет полевых цветов. Где он их взял в центре города, промозглой осенью?

– Мне можно войти? – спросил Василиск, снисходительно улыбаясь.

И эта улыбка всё испортила. Эта "я-так-и-знал-что-она-на меня-западет" улыбка.

– Конечно. Заходи. Садись. Только ты слишком рано пришёл, я ещё не завтракала.

– Нет, я вовремя. Цветы тебе, и это – Василиск протянул мне коробочку содержавшую в себе явно что-то кондитерское, – тоже тебе... Как это говорится? К чаю. В качестве извинений. Прости ещё раз, что грубил тебе.

– Да ладно, проехали. А цветы... где ты их взял осенью?

– Места знать надо, – небрежно отмахнулся Василиск, – Напрашиваться не хорошо, но, может ... пригласишь меня почаевничать? Я ещё не завтракал.

И снова эта улыбочка – я аж дурой себя почувствовала. Или я была дурой?

– Что? – нахмурился Василиск, видимо, очень внимательно наблюдавший за моим выражением лица.

– Зачем ты мне это всё принёс? – я пихнула Василиску цветы обратно (пирожные себе оставила, еда, всё таки) – вчера же уже извинились, простили друг друга и так далее. Всё, я тебе не враг я тебе помогу. Зачем эти томные взгляды и сальные улыбочки?

– Да я... – Василиск не смутился нет, но улыбка его стала совсем другой, – я ничего такого не имел в виду, правда.

– Правда? А мне показалось, будто ты ко мне подкатываешь. Не надо. Я и так тебе помогу. Я же обещала. Для того, чтобы я тебе помогла меня не надо подкупать, покупать или очаровывать – не надо.

Василиск на пару секунд завис, глаза у него просветлели – потому что зрачки сузились, и светлый, сине-голубой цвет проступил чётче.

– Хорошо, не буду как это... подкатывать к тебе. Извини, – сказал Василиск уже безо всякой улыбки, – а с цветами что делать?

– Сюда давай, в вазу поставлю. Классные цветы, кстати, ты ими меня действительно удивил. И тебе они очень идут – если ты на такой эффект рассчитывал.

– Я же уже извинился, – нахмурился Василиск, – я повёл себя глупо, но осознал и так далее. Я тебя больше не соблазняю, мы просто друзья – зачем эта ирония?

Ох ты какой обидчивый. Мне, между прочим, тоже до сих пор было обидно, за то какой дурой он меня себе представлял.

– Но ведь ты явно цветы в цвет своих глаз выбирал.

– Ну выбирал и что? Я же извинился!

– Ничего.

В общем, вопреки заявлению Василиска что мы стали друзьями, дружбы у нас не вышло. Чай мы вместе попили, но в молчании. То есть, один раз я спросила черный ему или зеленый, а другой раз он попросил меня передать ему сахар.

Ну и очень быстро стало понятно, зачем я так позарез нужна Василиску, что он аж до ухаживаний дошёл. Он плохо ориентировался в городе. Да наверное не только в городе а в нашей реальности вообще. Выглядел он обычным человеком, обычным молодым горожанином – если не считать выдающихся внешних данных, конечно. Но вот мы вышли на крыльцо подъезда и он сказал мне:

– Ты можешь призвать машину?

Призвать.

– Чего?

– Вы тут как-то умеете призывать машину при помощи телефона. Сделай это, пожалуйста. Я бы обзавелся телефоном, деньги у меня есть, но вот паспорта нет. Без паспорта тяжело, а я не могу его достать, слишком много врать пришлось бы.

– А как ты в интернете сидел без телефона?

– Я снял квартиру, там был компьютер. И интернет.

– Как ты умудрился снять квартиру без паспорта?

– Это долгая история и никаких чудес там нет, но если хочешь, расскажу.

– Да нет, не надо. Я лучше не такси вызову, а каршеринг возьму. Нам ездить много.

Вряд ли Василиск знал, что такое каршеринг. Но выяснять что это он не стал и покорно пошёл за мной на ближайшую парковку.