Волшебник изменяет всё

15

– А это, что у вас? – спросил полицейский внимательно осматривая определитель.

– Фонарик.

– Фонарик? – усомнился полицейский, – оставьте здесь.

Вы помните, что в прошлый раз мне дали поговорить с Василиском наедине? Меня даже не обыскивали. Удивительно, конечно. Но тогда я была слишком взволнована, чтобы удивляться.

В этот раз всё было по другому. Никто меня тет-а-тет с Василиском не оставил. В комнате, той же самой с белеными стенами, сидел за столом полицейский. Он же деловито осмотрел мою сумочку и попросил вытащить всё из карманов. В результате этих операция определитель покинул мои руки и переехал к полицейскому на стол. Ну и пусть. Главное, что амулет – круглый кулон из черного камня, мирно болтался у меня на шее в качестве украшения и никого внимания полиции не привлекал.

Правда, как всучить Василиску амулет я не представляла. У меня не было даже четкого плана на этот счёт. Я шла к нему, надеясь на удачу.

– Привет! – сказала я, садясь напротив Василиска.

– Привет, – улыбнулся мне он.

Могло показаться, что он не заметил кулон на моей шее. Но это было обманчивое впечатление. По нарочитой беззаботности, с которой Василиск произнёс это "привет", по неестественной улыбке – обычная его улыбка была совсем другой, – я поняла, что всё он заметил, всё понял. И теперь тоже думает, каким образом забрать у меня кулон. Не могла же я, в самом деле, взять и задарить ему его – типа на память. Вспоминай обо мне в тюрьме, дорогой! Полиция наверняка захочет проверить, чего это я там дарю. И мало ли к чему могла привести их проверка.

– Как ты?

– Нормально. Моталась по промзоне два дня подряд.

Полицейский внимательно на меня посмотрел – я заметила это краем глаза.

– Искала, может кто видел, как ты заглядывал в машину к этой Вороновой, – продолжила я, – может есть свидетели того, что ты в её машине вовсе не копался, а просто заглянул.

– Воронова отозвала своё заявление, – сказал Василиск, – она больше ни в чём меня не обвиняет.

– Вот как.

– Но я всё ещё нарушитель паспортного режима. И ещё я не смог объяснить полиции откуда у меня с собой было столько российских рублей. Меня вчера на этот счёт расспрашивали. Но я не об этом хотел спросить... Ты как сама? Как себя чувствуешь, как настроение?

Приятно было, что он об этом просил, хотя я и понимала, что эти слова всего лишь часть сценария, по которому мы мирно беседующая пара.

– Нормально. Устала, изнервничалась... Вчера всю ночь ворочалась, не спала, но так и не смогла решить достал ты меня или я буду по тебе скучать.

– Та же фигня, – усмехнулся Василиск.

А полицейский упрямо продолжал на нас смотреть. И не думал даже отворачиваться. Ну что ж, хочет наблюдать – пусть наблюдает. И слушает.

– Мама звонила, – сказала я Василиску.

– И что сказала? – осведомился он.

– У меня сестра выходит замуж.

– О, поздравляю.

– Спасибо.

– Ты как-то невесело это говоришь.

– За сестру я рада, правда.

– Завидуешь?

– Да нет. Я действительно рада.

А полицейский всё смотрел и смотрел. И никак было от него не избавится. И зачем я надела кулон на шею! Надо было на руку его повязать, а руку сунуть Василиску, и, незаметно кулон сбросить.

Хотя, разве у меня получилось бы провернуть это совсем незаметно? Я же не фокусник.

– Василиск! – я кинулась к нему на шею, – обними меня, мне так грустно!

И Василиск меня обнял, молодец. Двумя руками обнял, к себе прижал кисти его сошлись на моих плечах. Но я же не ради обнимашек это затеяла! Руки Василиска должны были находится совсем в другом месте, а именно где-то в районе кулона. Да, там был мой бюст, но фиг с ним, пусть за бюст лапает, сейчас не до приличий было.

– Всё будет хорошо, – проникновенно сказал Василиск.

Нет, блин. Не будет!

– А мне кажется, нет, – сказала я, разворачиваясь на груди Василиска, так, что ему пришлось разжать свои крепкие объятия, – мне кажется, всё уже так порушено...

И как бы, невзначай, я запустила пальцы в цепочку кулона. Как будто это был такой нервический жест.

– Ой!

Кулон соскользнул мне на колени. Сам, я ничего для этого не сделала. Василиск что-то прошептал, или мне показалось?

– Замок не держит? – сказал Василиск, поднимая цепочку двумя пальцами.

– Да, – сказала я, отстраняясь, от Василиска – да дешевая бижутерия, всё время ломается.

– Вот как, – Василиск покачивая кулоном из стороны в сторону.

Шепчи! – хотелось кричать мне, – чего же ты сидишь, как истукан, шепчи своё заклинание, ведь амулет у тебя в руках! Исчезай в другом времени-пространстве, хоть на десять лет назад, хоть на сто – в неведомые миры свои исчезай из этой тюрьмы!

Но Василиск мочал и поигрывал цепочкой. Молчал. Качал кулон. Полицейский за моей спиной – я это спиной почувствовала, – напрягся. Он что-то понял. Он пока сидел – но долго ли он будет просто так сидеть?

И тут дверь распахнулась – Воронова – что она тут делала? Воронова и следователь входили в комнату.

– Отдай мне это! – зарычала разъярённая дама, указывая на амулет.

И Василиск открыл рот. Он разомкнул свои губы, он начал произносить что-то, какие-то неведомые мне слова – одновременно оба полицейских бросились вперед, – Воронова кричала... Кричала? Или это я кричала? Я бросилась наперерез полицейским, я метнулась к Василиску – чтобы защитить его? Что бы что?– И мой лоб крепко ударил Василиска по губам.

И всё потемнело.