Волшебник изменяет всё

19

Не могу сказать, что мой третий день в кочевье был интереснее, чем второй. Но событий в нём было больше. Утром я проснулась от яркого света. Открыв глаза я обнаружила что стены вокруг меня исчезают, открывая меня солнцу и всем ветрам. Какие-то женщины снимали войлок с моей юрты.

Я не успела и глазом моргнуть, а моего временного убежища уже не было. Три женщины буквально за несколько минут сняли все войлочные покрывала и разобрали деревянные жерди, и все это уложили в двухколесный возок, с уже впряженной в него лошадью.

Все остальные люди этого племени тоже паковались. Очевидно, кочевники переезжали на другое место. На то они и кочевники, что всё время кочуют. И, кстати, я заметила, что некоторые женщины не садились на коней верхом, а залезали в возки. Я тоже так хотела. Возок в качестве средства передвижения мне нравился гораздо больше, чем ужасная лошадь.

Но кто бы мне такое позволил. В ту же секунду меня подхватили руки – и я снова оказалась на лошади, позади рыжего кочевника. Он обернулся, и ухмыльнулся мне во все тридцать четыре зуба. Ему то было смешно!

– Держись крепче. Я поеду быстро, – предупредил он.

И ведь не соврал. Маленькая его степная лошадка тут же рванула с места в карьер – я еле успела ухватиться за всадника. Кошмарно это, товарищи, совсем кошмарно видеть, как земля проносится под брюхом лошади. Я даже мотоциклы не люблю, но когда едешь на мотоцикле, ты хотя бы точно знаешь что он своими колесами касается земли. А тут мне казалось что лошадь постоянно парит, и вот-вот упадет, и я вместе с ней.

– Смотри, красиво, – сказал кочевник резко останавливая лошадь.

Так вот для чего была эта бешеная скачка – чтобы посмотреть на рассвет. Мы , то есть лошадь, я на лошади и кочевник тоже на ней, находились на вершине холма. Оттуда открывался вид на плоскую, как тарелка степь, и ярко-оранжевое небо на горизонте. Солнце всходило. И я удивилась, как этот рассеянный рыжий свет мог показаться мне несколько минут назад ослепительно ярким.

– Красиво? – грозно переспросил кочевник.

– Да, – сказала я, чтобы не оскорблять его чувство прекрасного.

Тем более, что действительно было красиво. И страшно. И холодно. И неудобно. И лошадь уже снова пустилась в галоп.

К счастью, это был не слишком большой переход. Скакали мы не целый день, а только полдня.

И, сюрприз! После этой ужасной скачки меня ждала баня! Баня! И ещё раз напишу – баня!

Баня эта, правда, немного отличалась от привычных мне деревянных строений. Эта баня была полуземлянкой крытой ветками, стены там были земляные, там не было мыла, там был только пар, горячая и холодная вода. Но сам факт! И после мытья, мне ко всему прочему, выдали чистую одежду. Даже близко не такую роскошную, как у Василиска, конечно. Простую рубаху до пят и под рубаху штаны. Но какая разница – вещи были чистыми, стираными и не пропахшими конским потом. Чего ещё желать.

Правда, в одной рубахе мне было холодно и на плечи я все равно накинула свою не особо чистую куртку.

Но что мы всё обо мне да обо мне. Поговорим о Рокшанек, о бывшей Василиска. Потому что она пожелала меня увидеть – я же говорила, что этот день был богат на события. Меня, вымытую и переодетую привели пред её светлые очи, в её шатер. У нее был красивый шатер, заметно большего размера и куда более светлый чем тот, в котором сутки просидела я. Рокшанек сидела на горе из ковров и подушек, поджав под себя одно колено и положив руки на другое. А рядом с ней, представьте себе, сидел Василиск. Не буду говорить, что они сидели рядышком как муж и жена, потому что по другую руку от Рокшанек тоже сидели какие-то мужчины.

Какая из себя была эта царица Рокшанек? Она была рыжей. С белым лицом, темными бровями, серо-зелеными глазами в темных ресницах. Она была богато одета, ткани на её платьях явно были гораздо более тонкими чем, та, из которой пошили моё. Вся её одежда была расшита золотом и аппликациями, узорчатыми были даже сапоги. С высокого головного убора свисали золотые бусины. Выглядела она лет на сорок с небольшим – но даже в таком возрасте её можно было назвать привлекательной женщиной. Конечно, Василиску она парой не казалась. Разница в возрасте была налицо. Но мы ведь помним, что в прошлую их встречу она была на шестнадцать лет моложе, да?

– Тебя зовут Нина? – спросила меня Рокшанек.

– Да, меня так зовут.

Рокшанек грозно смотрела на меня, коленопреклоненную. Потому что я стояла перед всеми ними – и перед Василиском тоже, – на коленях.

– Что ты умеешь, Нина? – спросила меня Рокшанек.

Я, конечно, вовсе не собиралась начинать тут карьеру пастушки или ещё кого. Я твердо собиралась слинять отсюда через неделю. Но в глубине души я понимала, что может быть по всякому. И мозг мой автоматически уже просчитывал варианты. Кем я могу быть в этом ужасном месте? Как можно сделать так, чтобы место это было для меня хоть чуточку менее ужасным?

– Я хорошо умею считать, – сказала я.

Потому что по профессии я бухгалтер.

– Считать? Это как? – насмешливо спросила Рокшанек.

– Ну, допустим, вы продаете лошадей, – стала на ходу придумывать я, – и я могу посчитать, сколько денег вам принесет ваше стадо, если год будет, например, засушливым, или наоборот, не засушливым совсем...

– Пф! – фыркнула Рокшанек, – это для греков. Мне не нужно ничего такого считать. Прясть ты умеешь?

– Нет.

– Ткать?

– Нет.

– Доить кобылиц? Ставить шатер? Управлять повозкой? Разводить огонь?

– Нет, но...

– Так какая из тебя жена?

Прямо скажем, неожиданная постановка вопроса. А я что тут в жены кому-то набивалась? Или это она так перед Василиском пыталась меня опозорить? Типа – зачем тебе, милый мой, такая неумеха, которая даже кобылицу подоить не умеет. То ли дело я!

Но Рокшанек уже продолжала:

– Может ты умеешь как Василиск, предсказывать будущее?

– Э-э-э...

– И лечить не умеешь?

Вкрадчивый голос Рокшанек нёс в себе угрозу. Интонации её как бы говорили – если ты, девица, ничего не умеешь, то зачем ты вообще тут нужна? Ни жены из тебя не выйдет, ни волшебницы. И мне очень захотелось соврать, сказать что да, умею я лечить. Но блин, мне же на самом деле придется это делать. А без круглосуточной аптеки я в этом деле полный ноль.