Волшебник изменяет всё

21

Я почти неделю не видела Василиска. А когда увидела – не узнала. Ещё один кочевник – подумалось мне я. Симпатичный. А потом он подъехал ближе, и я с изумлением поняла что это он и есть, что это Василиск, просто загорелый, покрытый пылью, конный и бородатый. За неделю его щеки обросли небольшой аккуратной бородой, внезапно рыжего цвета. Как у всех здесь. Мне, почему-то, неприятно было это видеть, как будто Василиск всё больше и больше мутировал в местного кочевника и терял привычные мне черты. А я теряла последнего человека, который хоть как-то напоминал мне о моей настоящей жизни.

И ещё Василиск на удивление хорошо держался в седле. Правда, в отличии от Арса он не стал пугать меня свои конем, а остановил его поодаль. Красиво соскочил наземь, наклонился и принялся треножить коня, что тоже получалось у него мастерски.

– Ты искал меня, да?

– Подожди.

Василиск завязал вокруг конских ног узел, потом ещё один, потом слега шлепнул лошадь по крупу и та, смешно ковыляя связанными передними ногами, отошла в сторону и принялась щипать траву.

– Да, я искал тебя, – сказал Василиск.

Лицо у него было безрадостное, скажем прямо.

– Амулет заработал?

– Нет ещё.

– Тогда зачем ты меня искал?

Я хотела бы говорить спокойно – но не могла. Интонации у меня были злые.

– А когда заработает твой амулет?

– Я не знаю. Это не от меня зависит.

– А ты не врешь мне?

– А я обязан врать?

– Нет, нет конечно. Но зачем тогда ты меня искал, если амулет не работает – разочаровано протянула я, – зачем...

Это жестоко – подарит надежду, а потом взять её и отнять. Ведь он знал, знал же, как для меня важно вернуться домой.

– Я хотел узнать как ты. Я был в походе с Рокшанек. Приехал. Хотел узнать, как тебе жилось здесь, пока меня не было.

Только никакого сочувствия лицо Василиска не выражало. Он был какой-то каменный – он вдруг напомнил мне Арса.

Но, может быть, ему тоже приходилось нелегко, поэтому он такой?

– А что за поход? – спросила я у Василиска.

– Военный поход. Рокшанек и её люди перебили половину соседнего племени. Скот забрали себе женщин и детей продали в рабство.

Первые несколько секунд я думала что это шутка такая, и даже успела усмехнуться. Но потом прочитала в глазах Василиска, что смешного ничего нет. Совсем.

– Рокшанек убивает людей?

– Все они убивают людей. А люди убивают их.

– И ты это делал?

– Я здесь известен как лекарь. Я делал перевязки раненым. Травы прикладывал. Вскрывал нагноения.

– И ты... Ты видел... Как они... Убивают?

– Я прожил здесь два года. Я за эти два года чего только не видел, Нина.

Василиск говорил жёстко. И тут я вспомнила что он ведь хотел стать Чингисханом!

– А сам ты убивал?

– Я этим не горжусь. Но приходилось. Однажды на лагерь Рокшанек напали, мне надо было её спасать.

– И ты спасал?

– Вместе с другими её воинами.

– Ты её любил? – вырвалось у меня.

– Что? Кого?

– Рокшанек. Не сейчас, а раньше, когда она была молодой.

Василиск задумался. А потом взял и ответил мне.

– Нет. Наверное нет. Я, конечно, думал, что может, когда-нибудь, женюсь на ней и сделаюсь царем. Но она была уже замужем. Да и какой из меня Чингисхан. Я это не скоро понял. Но это так.

– А зачем тебе вообще надо было становиться Чингисханом?

– Я хотел сделать мир лучше.

– Что?

Василиску опять удалось перевернуть мой мир. Он стать Чингисханом, чтобы сделать мир лучше. В школе вы проходили татаро-монгольское иго? Вяжется оно как-то у вас с понятием "сделать мир лучше?"

– Я хотел сделать мир лучше. Я хотел стать справедливым царем и установить справедливые законы. Не сумел. Только напортил всё. Смутил одно племя, помог в уничтожении двух других ...

Влюбил в себя Рокшанек, – захотелось добавить мне, – а потом умыл руки и сбежал.

– ...Кочевники всегда воюют, – продолжил Василиск, – Со мной ли без меня ли. Это их образ жизни. Они воины. Но мне не стоило вмешиваться во всё это.

Наверное, мне надо было ужасаться, возмущаться и так далее. Но у меня была совсем другая мысль. Глупая, наверное. А именно – когда он всё это успел? Ведь Василиск два года потратил на то, чтобы найти меня. А до этого он два года сидел здесь в степи и охмурял Рокшанек. И при этом, он же был такой молоденький ( когда без бороды), хотя я и знала что такие стройные белокожие мужчины долго хранят неприлично юный вид. Или он начал свои приключения лет в шестнадцать?

– А сколько тебе вообще лет?

– Тридцать, – удивленно ответил он, – а что?

– Ничего. Ты не выглядишь на тридцать.

– А... Да. Я знаю. Наверное, скоро буду. Я заколдован. Это, на самом деле, не настоящая моя внешность.

Просто день открытий какой-то. Я внимательно посмотрела на красивое лицо Василиска – и вдруг поняла, что он на самом деле на тридцать и выглядит. И дело было не только в небольшой бородке и не в пыльной одежде кочевника. В моем времени он был молодым крашенным модельным мальчиком, словно сошедшим с глянцевых страниц. А здесь он был другим, он больше не был юным, черты лица его стали жестче. И если это ещё можно было списать на неделю, проведенную под ветром и солнцем, то как объяснить то, что у него поменялся цвет волос? В моем мире он был платиновым блондином с отчетливо темными корнями, темными бровями и ресницами. А сейчас волосы его были просто русыми, чуть выгоревшими на солнце, но светлыми от самых корней.

– А какая у тебя настоящая внешность? – осторожно спросила я.

– Другая. Приблизительно такая же, на самом деле. Но красивым я никогда не был, скорее наоборот. А потом стал. У меня было три волшебных желания. И я попросил вечную красоту. Глупо, да?

– Да нет, почему же, – сказала я.

Ну а что, нормальное желание. Хотя немного дамское, конечно. Странно что мужчина попросил себе именно красоту. А не силу, например, или ещё что-то в этом роде.