Волшебник изменяет всё

24

– Ты будешь жить здесь, – сказал Василиск, запуская меня в свою юрту, – я не буду тебе мешать, переночую у кого-нибудь из воинов.

Сам он в юрту не вошёл, так и оставшись стоять на пороге.

– Тут, конечно, так не принято, на самом деле я должен поселить тебя в палатку для пленных или рабов, но я не буду этого делать. Ничего, как-нибудь потерпят.

Значит, у Арса я жила в палатке для рабов. А я то думала, почему у него такие ужасные жилищные условия, почему такая колоссальная разница с шатром Рокшанек. Я обвела взглядом юрту Василиска – в принципе здесь было неплохо. Пол был устлан чем-то вроде ковров, была кое-какая мебель, было светлее и совсем не пахло пылью. С милым рай и в шалаше, как вы понимаете.

– Зачем Рокашнек отдала меня тебе?

Ещё каких-то пару недель назад я возмутилась бы, если бы услышала, что меня "отдают". Я же не вещь. Я против объективизации женщин и всего такого. Но в лагере кочевников было не до борьбы за права женщин. Сохранить бы хотя бы какую-то часть своих собственных, чисто человечких прав. Права на жизнь, например.

– Она что, хочет нас поженить?

Это была абсурдная идея, конечно. Но что ещё я должна была думать? Рокашнек говорила, что мне нужно замуж, она сказала что я красивая, подарила мне дорогие украшения и поселила меня у Василиска. Очень похоже было на то, что она хочет нас свести. Возможно для того, чтобы потом убить – такой вариант мне казался очень даже возможным. Но сначала непонятно зачем шла свадьба.

– Нет, – сказал Василиск, нервно оглядываясь, – даже не думай.

– Тогда зачем?

– Точно не для того, чтобы нас поженить. Может быть для того, чтобы я ярче чувствовал свою вину...

– Какую вину?

– Вину перед тобой, – Василиск снова нервно оглянулся.

Хотя, вроде бы, никто нас не подслушивал, пара-тройка женщин позади видневшиеся позади Василиска, находились далеко и были заняты своими делами.

– Если ты не вернёшься домой, тебе будет плохо, а я буду виноват. Поэтому она отдала тебя мне, чтобы я про тебя помнил. И вёл себя хорошо.

А так он меня не помнил бы что ли. С глаз долой из сердца вон?

– Еда в ларе. Посуда там же. Готовить, наверное, будешь сама, служанок у меня нет. Продукты тебе принесут.

– Ладно.

– Воду тебе, тоже принесут, я попрошу кого-нибудь...

– Это я смогу и сама, пока тебя не было я всем тут носила воду.

Василиск кивнул, и сделал шаг из шатра. Но поколебавшись, вернулся обратно.

– Что тебе говорила Рокшанек?

Я напрягла память. Вспомнить, что говорила Рокшанек было нелегко, слишком пугал меня её образ. В одном блоге я читала описание некой киношной злодейки – "помесь змеи и лебедя" вот такой Рокшаннек и была. Гурия-и-фурия в одном флаконе.

– Она говорила о тебе. Рассказывала, как вы познакомились.

– Ладно, – ресницы Василиска чуть дрогнули, – что ещё?

– Она... Она потом сказала что всё переменится. Что скоро всё поменяется. То есть, сначала она рассказала мне как всё плохо, ну, то что ты её... ну это... никогда не любил...

– Ладно, – торопливо сказал Василиск, – а потом?

– А потом она сказала, что скоро всё переменится. И подарила мне украшения. Только зачем?

Василиск замер.

– Украшения? Золотые? Покажи!

Неужели предчувствия меня не обманули, и подарок Рокашнек был не к добру?

– Вот, – я наполовину вытащила из кармана монисто, – такие штуки. Золотые. Ещё браслеты и кольца. И диадему.

Василиск глядел на золото. Вид у него был мрачный.

– Это что, плохо?

Помните, как Рокашнек пытала меня словами? Сейчас Василиск пытал меня молчанием. Что такого ужасного было в подарке Рокшнек? Почему он такой мрачный и так заметно не решается заговорить?

– Хорошего в этом мало, Нина, – произнёс наконец он.

– Я это уже поняла, – буркнула я, – а что именно мне грозит? Она обвинит меня в воровстве и убьет или...?

– Нет воровство тут не при чём.

И снова паза.

– Да говори уже!

– Когда хоронят с почестями, на покойника одевают золото.

– А меня... меня должны что, похоронить с почестями?

– Ты же ни в чём не виновата, Нина. Если Рокашнек тебя убьет, он должна похоронить тебя с почестями. Чтобы тебе на том свете было хорошо. Хотя бы на том свете. И чтобы ты ей с того света не мстила.

Мир вывернутый на изнанку. В котором тебя селят с мужчиной, чтобы его запугать, и дарят украшения, чтобы убить. Внезапно я почувствовала, как сильно оттягивает карманы моей куртки золото Рокшанек.

– Скажи ей что я буду обязательно мстить ей с того света. Золотом она от меня не откупится.

Василиск покачал головой.

– Я всё сделаю, чтобы она оставила тебя в живых и вернула домой.

Всё он сделает. А если не получится? Сначала он беспечно разгуливает с волшебным артефактом подмышкой, а потом приносит меня в жертву своей ужасной бывшей. Мне захотелось плюнуть Василиску в лицо. Но он и так был несчастный, вид у него был убитый – уж простите мне такой каламбур. И я не стала развивать тему своих грядущих похорон.

– Лучше б ты свою книгу лучше прятал. Сейф надо было купить. И доставать только в случае надобности.

Позади Василиска, мыча и поднимая пыль прошествовало стадо. Несколько всадников погоняли его, воинственно покрикивая. Бытовая сценка с равнодушными беспечными людьми. И я даже позавидовала им. Лучше всю жизнь ездить на коне, пить кумыс и жиром мазаться, чем лежать в золотой могиле.

– Воронова открывала волшебную книгу, – вдруг сказал Василиск, – Не просто открывала – она ей пользовалась.

И казалось бы, какое мне дело до волшебной книги Василиска – помочь мне она всё равно не может. Но мне вдруг показалось, что моё положение, и без того ужасное, стало совсем беспросветным. Наверное, всё дело было в том, как именно произнёс эти слова Василиск.

– Воронова уже переместилась во времени?

– Не знаю. Пока у меня был амулет, я чувствовал, когда она открывала книгу. И я всякий раз блокировал её попытки перенестись, а если она всё таки переносилась, я возвращал её обратно. Так же как с тобой это было, помнишь? Когда ты перенеслась и тебя окружили всадники и я тебя вернул.