Волшебник изменяет всё

27

В психологических статьях, бывает, пишут про "торг отрицание и принятие". Или в какой-то другой последовательности там эти состояния идут – я толком не помню. И я не знаю было ли у меня отрицание или торг, но я точно могу сказать, когда на меня нашла фаза принятия – на лошади. На бешено скачущей лошади, которую привел для меня Арс. Именно там, в седле, я вдруг поняла что уже начинаю забывать как там у меня всё было дома, в моём времени. Мои родители, конечно, в горе. Да. Но ведь их дочь пока жива, а могло быть совсем по другому. Я никогда не молилась, но сейчас, вдруг, поняла, что мысленно обращаюсь к маме, к папе, к сестре и бабушке, что прошу их подождать меня – и верить, что я вернусь. А если нет – то дай им Боже, легко перенести это горе. Пусть сестра родит им замечательных внуков, она может, я знаю.

А ещё научилась правильно сидеть в седле, так, чтобы меня не мотало из стороны в сторону. "Х-х-а!" – крикнула я, совсем как Арс , и так же как он я вжала стремена в бока лошади – лошадь поскакала быстрее.

– Молодец! – долетело до меня.

Это Василиск меня похвалил. Он скакал слева от меня – Арс справа. Все втроем мы летели к темной стороне горизонта, а солнце светило нам в спину, посылая вдогонку свои ранние оранжевые лучи.

– Быстрее! – крикнул Арс, ещё раз пришпоривая своего коня.

Дождь продолжал моросить, мои ноги уже все были забрызганы мокрой грязью, ковыль низко стелился, пригибаемый порывами утреннего ветра... Хотя, ведь, было уже не утро. Мне казалось – вот только мы отъехали от зиндана, оставив стоянку кочевников позади и справа, – а уже полуденное солнце на миг выглянув из-за низких облаков стало светить мне прямо в макушку. Было, наверное, около двенадцати часов. Значит, мы скакали уже часов шесть. Мое изнывавшее тело подтверждало это. Но те горы, что были на горизонте всё это время, казалось не придвинулись к нам ни на километр.

– Надо напоить коней! – выкрикнул Арс, останавливаясь у мелкой речушки.

Он залихватски спрыгнул с коня, Василиск тоже. Я так не смогла, и меня пришлось снимать Арсу, вовремя заметившему мои потуги вытащить из стремян затекшие ноги.

Хотя, стоять мне тоже было тяжело. Все тело как будто гудело от напряжения, поясница болела нестерпимо, ноги, как будто, навсегда выгнули колесом. Я попробовала сесть – легче не стало.

– Когда должна была быть смена охраны? – спросил Василиск у Арса.

Арс ответил не сразу, он был занят – задумчиво поглаживал низко склоненную шею своей лошади. Лошадь благодарно фыркала и, шевеля ушами, хлебала холодную воду.

– Утром, после того, как стадо уйдет на выпас.

– Значит, Рокшанек уже часа три как знает, что мы сбежали. Погоня, наверное, уже выехала. По такой влажной земле найти наши следы будет не трудно.

– Да, – Арс принялся гладить вторую лошадь, – погода нам не благоволит.

– А если охранники раньше заметили, что нас нет? Они же должны были слышать, как мы уезжаем! – сказала я.

– Я убил охранников, – ответил Арс, не переставая перебирать гриву коня, – поэтому до того, как стадо ушло на выпас никто ничего заметить не мог.

Я непроизвольно посмотрела на большие, белые руки Арса, как будто ожидала увидеть на них кровь. Потом я – не знаю почему, перевела взгляд на Василиска. Но тот успел отвернуться.

– Это обязательно было?

– Что?

Я не смогла ответить ЧТО. Просто не нашла подходящего слова.

– Нина, успокойся, – тихо сказал Василиск.

– Мне надо было тебя спасти, – пожал плечами Арс, – Царица хотела сгноить вас в зиндане. Если бы вы вышли оттуда, то только для казни. Я знаю её – она всегда поступает именно так.

– Не всегда, – так же тихо добавил Василиск.

– Ты знал её раньше, а я говорю о том, какая она сейчас.

Чистоплюй – захотелось мне сказать Василиску, – сам же велел выкопать этот зиндан.

– По коням! – скомандовал Арс, – Нам надо добраться до города раньше, чем царица Рокшанек доберется до нас.

– Ты можешь ехать? – спросил меня Василиск.

Наверное, на самом деле я уже не могла. Но говорить об этом смысла не было. Рокшанек не будет ждать, пока я отдохну.

– Привяжи её к седлу, – посоветовал Арс, – чтобы не упала.

И это было ценное указание, потому что я больше не могла стоять в стременах. У меня не получалось. Ноги были как ватные. Поэтому приходилось сидеть в седле, а седло, на самом деле, ведь не для этого. Оно предназначено, чтобы красиво выглядеть, пока ваша лошадь идет шагом, или вообще стоит. А когда она летит во весь опор этим самым седлом можно только отбить себе копчик.

И меня теперь мотало из стороны в сторону. И что хуже всего – лошадь из-за этого медленнее скакала, хотя я и пыталась её понукать. Арс и Василиск то и дело обгоняли меня – а потом им приходилось меня ждать.

– Так не годится. Так мы далеко не уедем, – сказал Арс.

– Я могу взять её на свою лошадь, – предложил Василиск.

– Твоя лошадь будет бежать в два раза медленнее.

– Тогда укроемся в скалах. Переночуем там, а утром тронемся в путь.

Арс мрачно усмехнулся.

– Для нас может и не быть утра.

Мне план Василиска тоже не понравился. Укрыться в каких-то скалах – зачем? Что Рокшанек не отследит наши следы до этих скал? Или там такой лабиринт, что можно сутками искать и не найти?

Но вдруг я поняла, что не просто устала от скачки. Мне было плохо по другому – голова гудела, в горле пересохло. Сырой зиндан, дождливая погода, и тонкая, быстро промокающая одежда сделали своё дело. Я начинала по настоящему болеть.

– Поедем, пожалуйста! – взмолилась я.

Поедем, пока я ещё могу это делать.

– Ладно, – кивнул Арс, – только Нину надо лучше привязать.

Он спустился с коня, и так крепко примотал меня к коню, что я почувствовала себя куколкой в коконе.

– Х-х-ха! – стегнул он мою лошадь.

И лошадь побежала.