Волшебник изменяет всё

28

Я как-то читала про одного человека, который сидя в тюрьме смог вылечиться от туберкулеза, постоянно занимаясь физкультурой. Дело было ещё до изобретения антибиотиков, или чем там лечат туберкулез, перспектив на выздоровление у человека не было, но зато было много свободного времени. И сиделец этот до изнеможения тренировал себя, и когда вышел его срок – а там лет пятнадцать было, – он вышел здоровым. То есть "движение-жизнь" и всё такое.

Но мне не помогло движение. Я чувствовала себя плохо, у меня раскалывалась голова, меня тошнило, ломило кости и то, что в это время двигалась, сидя на коне, от которого, кстати, шло ощутимое тепло – мне не помогло. Мне делалось все хуже и хуже. Вторую половину этого дня я вообще плохо помню. Перед глазами у меня скакал горизонт, мы тоже куда-то скакали... И, видимо, в какой-то момент, тьма окончательно накрыла моё сознание. Потому что когда я открыла глаза, оказалось что никуда мы уже не едем, кони стоят, и Арс встряхивает меня как тряпичную куклу.

– Ты живая? – спросил меня он.

– Да...

– У неё жар. Волшебник, ты можешь её исцелить?

– Быстро – нет, – мотнул Василиск, – не могу. Нет такой травы.

– Ей всё равно придется ехать.

– Мы можем остановиться в скалах.

– Для этого нам уже надо ехать назад. Нет.

– А если она не доживёт до того, как мы приедем в город?

Арс что-т о ответил – но я уже не расслышала что.

Мне стало почти всё равно. Почти – потому что и в том полузабытье, которое на меня накатило, я мучительно страдала.

А потом я увидела сон, а во сне Юрку, своего бывшего. Он сидел у меня в квартире, он держал на коленях ноутбук, но смотрел не в экран а на меня.

– Дура, – сказал он мне, – какая же ты дура, Нина.

А потом он растворился, исчез, а я наоборот, расползлась в ширь, я стала мучительно широкой, а Юрка невидимой дымкой ускользал от меня, как песок сквозь пальцы, как пальцы сквозь песок...

– Нина, Нина!

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Мне было дурно. Всё мое тело болело, голова раскалывалась...

Но я была больше не на коне.

– Мы дома? – спросила я.

Потому что мне было совсем тепло. И было сухо. И тепло шло откуда-то сбоку, как от батареи центрального отопления. А батареи – они же только дома бывают.

– Нет, это не дом, это пещера, – сказал Василиск, – нам пришлось остановиться, ты очень плохо себя чувствовала.

– Мне и сейчас плохо...

– Ты поправляешься, жар уже почти прошёл.

– Ты не умерла, это главное, – сказал кто-то другой.

И я опять подумала на Юрку. Потому что мне казалось, что он был где-то здесь рядом, я же его видела. Но тот другой человек наклонился, попал в поле моего зрения – и я поняла что это вовсе не Юрка. С большим трудом я вспомнила, что этого человека зовут Арс, и что это кочевник, который спас меня из зиндана.

– Нас, наверное, скоро найдут, – равнодушно сказал Арс, – то что пока не нашли, это чудо.

– Мы должны были доскакать до города, и найти там торговца, которому Рокшанек продала амулет. Но ты заболела и мы не успели этого сделать, – У Василиска в голосе никакого равнодушия не было и близко.

– Да, я помню...

Но мне очень хотелось спать. Думать о погоне было выше моих сил. Я отвернулась и закрыла глаза.

А когда утром следующего дня я окончательно проснулась, оказалось что Василиска рядом нет.

– Он уехал в город, – сказал мне Арс.

– Уехал?

– Он оставил травы, тебя лечить.

На секунду мне подумалось, что это Арс убил Василиска. Ну, он же убивает. Может приревновал. Да и вообще, он же не хотел Василиска с собой брать.

– Василиск просил передать тебе, чтобы ты не волновалась. Всё будет хорошо.

И я прямо услышала вкрадчивый голос Василиска, и то, как он это говорит. Или Арс это тоже выдумал? Однако, здесь не говорят такими фразами, никто никого не успокаивает. Не переживает, что кто-то будет волноваться. А взять и выдумать такие, свойственные только людям моего времени слова, было бы для Арса слишком сложно. Неужели Василиск действительно от меня уехал. Это, конечно, было однозначно лучше, чем если бы его убил Арс. Но бросить меня на растерзание Рокашнек, а самому умчать в город – разве это не предательство?

Не буду говорить, что меня это подкосило. После всего пережитого меня, наверное, уже мало что могло подкосить. Но эта тоскливая пустота где-то по самому центру груди...

– Рокшанек продала амулет Василиска греческому торговцу. Василиску надо найти его, пока тот не перепродал амулет кому-то другому.

Ах, да. Амулет же очень важен. Госпожа Воронова открыла книгу и теперь может бесконтрольным перемещением по пространству-времени потрясти основы мироздания. Конечно. Нет ничего важнее книги. Что значит моя жизнь по сравнению с мирозданием, тем более, что Василиск же оставил травки, чтобы меня лечить. И Арс был рядом.

Но почему-то мне хотелось плакать.

Тем не менее, я смогла сесть. Голова у меня болела – но уже не так сильно. Солнце освещало тесную пещерку, почти что грот. Вход в него был широким, и наверняка дым от костра, тлевшего при входе, был виден за много километров. Я утерла слезящиеся глаза.

– Наверное, Рокашнек уже вышла на наш след, – сказал мне Арс, – будь готова. Она может проехать мимо, но я не верю в такую удачу.

Я вообще никогда не верила в удачу. Только в мировую справедливость, и то чуть-чуть.

– Знаешь, я сейчас не смогу никуда поехать. У меня нет сил.

– Да, я знаю, – кивнул Арс.

– А ты можешь.

Это благородство, честно скажу, далось мне с трудом. Я совсем не хотела чтобы мой единственный защитник куда-то от меня сдернул. Но с другой стороны держать его при себе было несправедливо. Василиск же сбежал, а чем Арс хуже? Да он убийца, но Василиск перебил не меньше народу, хоть и не своими руками.

– Уезжай, Арс. Прячься в городе. Один ты сможешь и уехать и спрятаться.

– Я уехал с тобой, – просто сказал Арс, – и я от тебя не уеду.