Волшебник изменяет всё

31

Василиск, взъерошенный, бледный и избитый, заслонял своим силуэтом видневшиеся вдали шпили Петропавловской крепости.

– Ты что творишь, Нина? – спросил меня Василиск, прислоняясь к забору.

Ему явно было плохо. Вот почему он попросил себе вечную красоту, а не вечное здоровье? Страдал он красиво, но что толку. Лучше б он некрасивый был, но мы находились в таком месте, где можно вызвать скорую.

– Ты не знаешь, где здесь можно вызвать врача?

– Нет, – Василиск выпрямился, – ты что творишь?

– Тебя спасаю.

Это, конечно, прозвучало немножко издевательски. Потому что до моих действий по спасению Василиск явно чувствовал себя лучше, чем после. По крайней мере, кровью до этого он не плевался.

– Ты сейчас мне помешала книгу забрать у Вороновой, – тяжело дыша сказал Василиск, – Я был в нескольких секундах от того, чтобы забрать книгу и спасти мир...

– Тебе надо сесть.

И как назло сесть здесь было абсолютно некуда. Даже солома не лежала ровными кучами, а была разбросана по всему двору и втоптана в грязный снег.

– Мне не сесть надо, Нина, мне нужен ответ. Что случилось? Зачем ты это всё сотворила?

– Если бы не я, ты бы забрал книгу, но Воронову убил бы. И потом терзался бы этим всю жизнь.

Василиск слегка подзавис. Или, может, ему стало хуже?

Я кинулась к нему, но он отодвинул меня рукой.

– Ну убил бы, – сказал он, – И что? С чего ты взяла, что я терзаться стал бы?

Резонный вопрос. Но у меня же был ответ!

– Ты мне сам об этом сказал. Другой ты. Старый, лет восьмидесяти, а может ещё старше. Ты спас меня от Рокашнек, и сказал, что в ответ я должна спасти тебя от убийства Вороновой. Что ты всю жизнь сожалел о том, что убил её.

– Ты врешь, – сказал Василиск, выпрямляясь.

А ведь он, вроде как, меня любил. Вы помните, что он меня на самом деле любил? Я помнила, но в этот момент начала несколько сомневаться.

– Почему это вру. С какой стати вру. Я вообще редко вру, между прочим. Тебе пока не врала.

– Ты говоришь, что видела меня, старого?

–Да.

– Я старый спас тебя от Рокашнек?

– Да...

И тут я вспомнила, что старый Василиск спас ведь не всех. Видение мертвой улыбки Арса резануло меня по сердцу, но я постаралась справиться с собой.

– Что? Чего ты так задумалась? – требовательно спросил Василиск.

– Ничего. Ты спас меня от Рокашнек, потом сказал, что мне надо отправиться к тебе другому, молодому. И не дать убить Воронову.

– Стой, стой. Как это отправиться?

– Ну, у тебя была книга...

– И что? Я так понимаю, что тот, старый я, о котором ты говоришь, дождался момента, когда Воронова откроет канал...

– Да-да! – обрадовалась я, – именно канал. Ты что -то про канал говорил.

– Это так не работает. У машины времени своя хронология. А ты говоришь, что тот другой я уже старый. Что мне лет восемьдесят. Это значит, что от канала, который открыла Воронова, его отделяет пятьдесят лет. Он не мог его открыть ни амулетом ни книгой, вообще ни чем.

Наверное, Василиску было не так уж и плохо. По крайней мере его сил хватило на такой длинный и сложный монолог.

– Да какая мне разница, – сказала я, – я же здесь. Мне не важно что там у вас с каналами. Я тебя спасла, как ты просил. Тот, другой ты просил. Теперь этот ты, который сейчас передо мной, должен отправить меня в моё время. Ты же меня отправишь? Не прямо сейчас, конечно, а когда тебе лучше станет.

Василиск мрачно рассмеялся.

– Мне теперь не скоро станет лучше, Нина. Мне не может быть хорошо, пока книга у Вороновой...

Он резко замолчал и обернулся. Где-то рядышком зазвенел женский смех.

– Что вы, что вы, господин начальник... – игриво протянула женщина.

Воронова. Воронова это была. И она кокетничала с маленьким человеком в мундире. Они только что вышли не дорогу. Видимо, они покинули гостиницу другим выходом.

– Почему вы меня так называете? – спросил человечек в мундире неожиданным басом.

Нас с Василиском отделял от этой парочки невысокий дощатый забор. Из-за него была видна фуражка маленького человека и шляпка Вороновой. А потом рядом с ними оказался кожаный верх экипажа, с высоко сидящим кучером. Из экипажа вышел один из тех, кто избивал Василиска. Я запомнила его лицо. Я вообще запомнила всех, кто его избивал.

– Прощайте! – сказала Воронова маленькому мужчине.

Она рассмеялась высоким неявственным смехом и взошла в экипаж.

Двое других её слуг сунули вслед за ней какие-то чемоданы, баулы, тоже уселись. Экипаж плавно поехал вперед.

– Она уезжает! – прошептал Василиск, – Надо проследить куда она едет!

И тут же снова сплюнул на снег кровью.

– Тебе в больницу надо, а не следить.

Но Василиск меня даже не услышал.

– У тебя есть деньги?

– Нет, откуда.

– А золото! Помнишь, Рокшанек давала тебе много золота, ты его в карманах куртки носила!

Я помнила, конечно. И помнила что это золото теперь провожает Арса в лучший мир.

– У меня его больше нет.

– Как это нет? А где оно?

– Нет и всё.

– Ты всё время чего-то недоговариваешь.

– Бывает.

Про Арса я, почему-то, пока не могла говорить. Даже с избитым Василиском. Особенно с ним – ведь это Василиск его не спас, и его кровь отчетливо напоминала мне, что он живой, а Арс уже нет, и умер он меня спасая.

– Ладно, придется выслеживать её пешком.

И мы ведь пошли выслеживать. Василиск, ковылявший и державший себя за бок, и я, насквозь промерзавшая под ледяными порывами, которые нёс ветер с реки.