Волшебник изменяет всё

37

Квартира Артаковых, как я уже говорила, была скромных размеров и мало чем отличалась от стандартной современной трешки, разве что только кухня была заметно больше. Но даже такую маленькую жилплощадь Артаковы не могли привести в порядок. В гостиной и прихожей все было относительно прилично, обои были чистые, паркет был не то чтобы новый, но, хотя бы, был. Однако, на спальни денег явно не хватало. В спальнях даже мебели нормальной не было. Стены в пятнах сырости, вылинявшие вытертые ковры на полу – скорее даже тряпки, некогда бывшие коврами. Серые закопчённые потолки – освещали ведь свечами, которые хоть чуть-чуть да коптят. Про кухню я вообще молчу. Кухня для господских глаз не предназначалась, и это был просто сарай, грязный, сырой и убогий. Питались Артаковы скромно. В основном крупой и хлебом. Мясо у них бывало далеко не каждый день, и дело, я полагаю было вовсе не в строгом соблдюденни христианских постов.

Но при этом Николай Артаков умел пустить пыль в глаза. У него был свой экипаж. Он был одет дорого и его сестра тоже. Гостей он принимал только вечерами, когда темно и деликатный свет свечей не даёт разобрать, что там на самом деле с обстановкой. Тем более, что гости Артакова приходили не на обстановку посмотреть, а на Василиска. Ну и на меня. Василиск рассказывал свою историю господам – когда они приезжали. А я дамам. Специально для них я надевала юбку и рубаху, которой меня оделили у кочевников, выходила к ним и рассказывала о том, как мне жилось. Жирно намекала на то, что Рокшанек влюбилась в Василиска и ревновала его ко мне, а он на самом деле благородно хотел меня спасти и только. Прибавьте к этому внешность Василиска. Дамы просто цепенели от такой оголтелой романтики. Я знала, о чем рассказывать! А вот Василиск больше про войну и политику вещал. Но на самом деле так и надо было, это всё работало на образ романтического героя. Сдержанного, благородного.

И старались мы не зря. Василиск стал невероятно популярен, как мне поведала Настасья, Василиск был даже популярнее некой гадалки Кирхгоф. И Артакову тоже досталось немного от этой популярности. Кого только не побывало у него в гостиной! Там такие чины были и титулы, что перечисляя их Настасья аж задыхалась. Артаков завязал новые нужные знакомства, его повысили по службе. Ему дали ссуду в обществе призрения – часть денег осела у Василиска. Нас стали приглашать в разные дворцы. Василиска непосредственно во дворцы, меня во внутренние покои дам, где меня угощали вкусностями, поили чаем, и дарили не платья с барского плеча. И даже кое-какую не слишком дорогую ювелирку. Меня даже стали сватать! Не какие-то мужчины, не думайте. Мужчин я и не видела, но эти самые дамы, которым так нравились мои рассказы, стали строить планы о том, как бы можно было меня отдать за кого-то из их управляющих и прочего такого народа. Число дам, пожелавших тем или иным способом окрутить самого Василиска не поддавалось исчислению.

Короче, жизнь налаживалась. В меню у Артаковых появилась свежая говядина и пирожные. Но мы ведь не за этим здесь находились. Не для того, чтобы урвать денег от скучающих дворян.

– Это тебе.

Красивая молодая женщина по фамилии Эссен протянула мне коробочку. В коробочке было колье с жемчугами и небольшим бриллиантом. Может, конечно, это было стекло. Или хрусталь. Я не знаток. Но сияло прилично. И оправа, скорее всего, была золотой. Вот я и до бриллиантов с жемчугами доболталась.

– Спа... Спасибо.

Знаете, так можно было жить! Правда, немного напрягало то, что мы очень мало виделись с Василиском – почти не пересекались. Он всё время был занят. И популярность Василиска у дам мне тоже не нравилась. Конечно, особы эти с придыханием говорили друг другу, что он, такой недоступный, благородный и несчастный никому ещё не дался. Но, знаете, мало ли. Раньше у него здесь были дамы сердца. Некоторых из его бывших мне успели показать. И это была не одна женщина и даже не четыре.

Но жемчуга и бриллианты... Бриллианты и жемчуга. И деньги в виде золотых монет. Все это мне очень пригодится в любом времени.

– Спасибо, – я поклонилась.

Госпожа Эссен приглашал меня к себе уже раз четвертый, наверное. Знаете такое слово "будуар"? Так вот я бывала у неё в будуаре. Это такая целая отдельная комната для причесываний и накрашиваний. Довольно большая. Поначалу никто там при мне не причесывался и не красился, всё было очень чинно, мы пили чай вместе с её подругами, подруги внимали моим речам. Но сейчас подруг не было, были только служанки. Которые причесывали длинные волосы госпожи Эссен. И вот, она подарила мне жемчуга.

– Я хотела поговорить о Василиске Фадеевиче...

– Да? Что вам ещё рассказать? – с готовностью откликнулась я.

Потому что тут за рассказы жемчугом платят!

– Нет-нет... То что ты говоришь, конечно, очень интересно... Я хотела поговорить о другом. Ты не могла бы устроить мне с ним встречу?

Встречу. С ним. Блеск жемчуга несколько померк.

– Я знаю, что отец от него отказался...

– Да.

Госпожа Эссен мялась, кусала губы, и не могла подобрать слов. Две служанки расчесывавшие её без преувеличения роскошные волосы, делали вид, что ничего не замечают.

– Я люблю его. Я никогда никого не любила так как его. Я умру, если он не согласится на встречу. Так ему и передай. Или нет так...

По красивому лицу госпожи Эссен потекли слезы.

– Я не встречала никого, похожего на него. И он ведь оказывал мне знаки внимания – госпожа Эссен посмотрела мне прямо в глаза, – всего какой-то год назад он оказывал мне знаки внимания, но я не приняла его всерьез. А теперь я сума схожу. Если он не согласится на встречу со мною, я что-нибудь с собой сделаю.

И что мне было делать? Я не смогла вернуть госпоже Эссен её жемчуга – она отказалась их принимать. И что самое неприятное, было понятно, что госпожа Эссен так просто от меня не отстанет.

– Надо поговорить, – я бесцеремонно ввалилась в Василиску.

Николай Артаков, – ведь это была его комната, – сидевший за письменным столом в штанах и одной только рубашке, был несколько потрясен таким нарушением приличий. Но мне было не до него.