Волшебник изменяет всё

38

Госпожа Кирхгоф – Воронова, – принимала посетителей на первом этаже маленького особнячка. Таких отдельно стоящих небольших домов я в Петербурге двадцать первого века не встречала. Наверное, к тому времени их всех снесли для постройки доходных домов.

К Вороновой мы отправились вместе с компанией светских молодых людей. Богатых. Это было важно, так как расценки у Вороновой кусались. Артаков тоже поехал с нами, для него, пожалуй, это были серьезные траты – но зато он был в компании богатых и влиятельных. И, возможно, мог стать для них своим.

Царила атмосфера легкомысленного веселья. Молодые люди по двое, по трое сидевшие в экипажах смеялись и прикидывались шуточками. На лицах у всех были бархатные маски, такие, знаете, в стиле оперетты "Летучая мышь". У Василиска тоже была такая. И у меня. Я по такому случаю, надела одно из тех шелковых платьев, которые мне подарили сердобольные дамы. На шее у меня были жемчуга госпожи Эссен.

Скрип полозьев по снегу, ночь, порывы ветра, чадящие фонари в руках у лакеев. У двери дома Вороновой-Кирхгоф стоял внушительного вида молодчик. Для приличия он был одет в ливрею, но я понимала, что он, со своим двухметровым ростом и огромными кулаками, стоит здесь вовсе не шляпы у господ принимать. Это был охранник. И таких охранников, наряженных под лакеев, было в этом маленьком помещении человек пять, а может и больше. Некоторых из них я узнала. Это были люди, которые избивали Василиска.

– Проходите! – требовательно произнес лакей.

Вид у него был наглый. Из какого века он был? В девятнадцатом простолюдины глядели на господ совершенно иначе.

– Я пойду первым, – любезно произнес Артаков.

Воронова требовала, чтобы клиенты проходили к ней по одному. Остальным полагалось ожидать в небольшой, тускло освещенной гостиной.

Впрочем, Артаков не долго просидел у гадалки.

– Шарлатанка, – только и сказал он, пожимая плечами, – обычная гадалка с рынка и то лучше гадает чем она. Эта одни глупости говорила.

Я могла бы сказать, почему Воронова ничего не знает про Артакова – потому что в девятнадцатом веке нет интернета и баз данных. Собрать сведения о всех дворянах и мещанах Петербурга, она вряд ли смогла бы. Даже машина времени в этом деле ей была не помощник. А вот разузнать о самых громких делах, и о том, чем они закончились, она могла. И поэтому мастерски предсказывала помолвки и дуэли. Ещё бы – такие события были у всех на слуху. Это вам не повышение по службе мелкого чиновника Артакова.

Соответственно, богатые и знатные товарищи из нашей компании узнали о себе гораздо больше.

– Кирхгоф сказала мне что Болкунова выйдет замуж за тебя – сказал один из приятелей Артакова другому, – в следующем году.

И приятель не стал это отрицать. Он был потрясен.

– Откуда Кирхгоф может это знать? – воскликнул он, выдав себя с головой, – этого не знал никто, кроме меня и нее!

– Так это правда? Как ты мог!

Ну и еtc. , как пишут в книгах этого века. И так далее, и так далее. Два жениха одной девушки стали благородно переругиваться.

Мы с Василиском не стали дослушивать, чем окончится ссора этих двух джентльменов, и направились к Вороновой.

– По одному! – остановил нас лакей.

– Дама не может пойти туда одна, – надменно произнес Василиск.

На самом деле, наверное, могла бы. Никаких половозрастных ограничений на посещения гадалок в этикете девятнадцатого века не было. Но лакей, наверное, этого не знал. Он сделал шаг назад и пропустил нас к Вороновой.

Воронова сидела в полутени за маленьким круглым столиком, накрытым тяжелой бархатной скатертью. Воронова была красивой – я кажется, уже не раз об этом говорила. Изящной. Костюм девятнадцатого века ей очень шел. Свои темные волосы она гладко зачесала, синее шелковое платье заканчивалось маленьким кружевным воротником, на руках были митенки. Тоненькая золотая цепочка на шее. Небольшая золотая заколка в волосах. Белое, нежное лицо. Печальный взгляд, направленный куда-то внутрь себя.

– Добрый вечер, – поздоровался с ней Василиск.

– Добрый, – кивнула Воронова, – назовите фамилию.

– Свою фамилию я вам, любезная, не назову... – протянул Василиск, садясь.

– Не ваша фамилия мне нужна, – с легким презрением в голосе произнесла Воронова, – назовите фамилию того, на кого надо гадать.

– Сонцов-Засекин.

Воронова утомленно вздохнула, видимо, вспоминая, что она слышала о Сонцове -Засекине.

– Который? Их много, – произнесла она, спустя несколько секунд.

– Старший сын Фаддея Ильича.

Воронова помолчала ещё раз.

– Он... удачно женится через два года на княжне Волжинской. Все?

Наверное, у нее была хорошая память. Богатых и знатных в Петербурге было немало, упомнить все перепетии их жизни, наверное, было нелегко.

Хотя, очень скоро стало понятно, что на одну свою память она не полагается.

– Нет-нет, – сказал Василиск, – Я имею в виду другого сына. Старшего.

– Старшего? – нахмурилась Воронова, – но как же... Сейчас...

И Воронова достала планшет. Планшет! Он был в бархатном вышитом чехле с прорезью для экрана. И выключенный – пока. Но не узнать этот девайс было невозможно.

– Так...

Воронова повернула планшет так, чтобы нам с Василиском не виден был экран, и включила его.

– Сейчас...

Она принялась водить по планшету пальцем.

– Старший сын Фаддея Сонцова -Засекина никогда не вернется в отчий дом. Он пропал навсегда. Все?

– Как ловко у вас это получается, – сказала я.

– Вы всегда мечтали работать гадалкой? – спросил Василиск, – неужели эта та работа и та жизнь, которая вам нужна.

Воронова откинула голову набок и задумалась, изучающе глядя на меня и на Василиска. Думала она недолго.

– Так. На выход! – в голосе её зазвенела сталь, – уходите!

– От бесконтрольных перемещений по пространству-времени мир может развалиться на куски. Весь, – сказал Василиск, – и очень скоро. Стоит ли это каких-то там гаданий?