Волшебник изменяет всё

41

А ночью у нас случился пожар.

Василиска при этом не было. Он уехал поверять является ли мужик, видевший самого Петра, путешественником во времени или просто повредился в уме. Наверное, путь был неблизкий, или, может, дело было запутанным – но Василиск не появился ни к обеду, ни к ужину. Гости, жаждавшие его общества, напрасно прождали его целый вечер, им пришлось уйти, так его и не увидев.

В эту ночь мне не спалось. Последнее время такое бывало постоянно. Несколько дней меня мучила бессонница, а потом валил с ног такой богатырский сон, что я лежала до обеда и не могла подняться. Но бывают случаи когда бессонница – благо.

Сначала я почувствовала легкий запах гари. Едва заметный – поначалу я не обратила на него никакого внимания. Освещение свечами, отопление печкой – дымом в эту эпоху то и дело пахло, это был обыденный запах.

Но он усиливался. И когда дымом стало пахнуть уже достаточно сильно, я вышла в коридор. В коридоре не было темно – тусклый, едва заметный оранжевый свет пробивался со стороны кухни. И я чуть не вернулась в свою комнату, потому что решила что это Николай Артаков сидит на кухне и что-то там жжет, а я его сейчас потревожу.

К счастью, такая моя дурь длилась недолго. Я дошла до кухни, дернула ручку двери и на меня клубами повалил густой, белый дым.

– Горим! – успела пискнуть я и закашлялась.

К великому счастью, комната Настасьи была недалеко от кухни, практически дверь в дверь. И то ли она меня услышала, то ли тоже почувствовала дым – но она проснулась. Она распахнула дверь своей комнаты – дородная в одной белой рубахе, – а дальше все завертелось, как в кино. Все забегали, Артаков, прыгая на одной ноге и натягивая на себя штаны, что-то кричал, сестра его, с папильотками на волосах, метнулась к выходу – но выйти так и не решилась, пока ее не вывела мать. Я бросилась в свою комнату собирать пожитки – платья, деньги, золото – но в комнате был дым и пламя, пламя и дым.

– Барышня, спасайтесь! – мощная рука Настасьи просунулась в дверной проем и вытащила меня на лестницу, а оттуда на улицу.

На улице было светло от зарева. Сестра Артакова рыдала, мать сжимала в руках какой-то узелок – она-то успела собрать пожитки. Сам Артаков хлопотал вокруг коней и экипажа, он умудрился их спасти. Приехавшие пожарные – умилительно беспомощные пожарные с одной только бочкой воды, – ломали заборы и сараи для того, чтобы пламя не перекинулось на соседние здания. Потушить дом в котором жили Артаковы они даже и не пытались.

– Нина!

Я обернулась, чтобы увидеть кто звал меня – и это был Василиск. Он скакал на коне, его волосы развевались, он был озарен багровым светом пламени – он звал меня. Видели ли мои глаза хоть что-то краше.

– Я здесь!

Кричать я не могла. Мой голос все ещё сипел. Василиск соскочил с коня и обнял меня.

– Я издали увидел пожар, я думал... Воронова...

Я не поняла причем тут Воронова, наверное я очень глупая, что не поняла тогда, причем здесь она. Но мне было все равно, зачем Василиск про нее говорит. Мне было тогда так хорошо. Гори все кругом синим пламенем – думала я, и оно ведь действительно горело. Ничего не важно кроме того, что Василиск меня обнимает. Два одиноких странника, среди творящегося хаоса и безумия отогревающие свои сердца...

– Почему вы стоите здесь, на улице, холодно же!

Василиск уже не обнимал меня, он сажал Артакову и её дочь в экипаж, накрывал их чем-то, что-то обсуждал с Николаем Артаковым – а я смотрела на него и не могла оторваться.

А потом Василиск вернулся ко мне. На мне была уже его куртка или пальто – какая-то его верхняя одежда.

– Уезжаем отсюда, скорее.

– Вместе с Аратковыми?

– Нет, с ними мы не поедем.

И у меня в сознании возникли такие перспективы... Я и Василиск вместе, где-то... Одни... Василиск не стесняясь никого посадил меня на своего коня, и вместе мы поехали – прекрасный всадник на белом коне и я. У меня в голове царила какая-то каша – наверное, я, все таки, серьезно надышалась дымом. Но тогда мне казалось, что оно того стоило. Хорошо, что был пожар, хорошо, что все сгорело – просто прекрасно что все сгорело. Зато теперь мы с Василиском одни, на коне, и впереди у нас безоблачное совместное проживание, без всех этих Артаковых, которых выворачивает от того, что я Василиску кто-то больше чем просто товарищ по несчастью...

Можно было бы долго расписывать что я тогда думала. Но нет, не судьба мне была в этот вечер окунуться в любовные бездны. То есть бездна то перед нами разверзлась, но совсем другого рода.

– Держись, – прошептал мне на ухо Василиск, – Воронова послала за нами убийц.