Волшебник изменяет всё

42

Ветер бил мне в лицо, лошадь, нахлестываемая Василиском, мчалась по темным улицам, шарахаясь от оград и деревьев, внезапно выраставших у нее на пути. А за нами летела карета – подозреваю, что подручные Вороновой не очень хорошо умели ездить верхом. Но стрелять эти люди умели, и оружие у них было. Не автомат Калашникова, судя по частоте выстрелов, но точно но и не капсюльные пистолеты девятнадцатого века.

Но я верила что мы оторвемся от погони. Карета, ехавшая за нами, громыхала на скользкой мостовой, и качалась, не вписываясь в повороты. Вот-вот и мы оторвемся – верила я.

И оторвались ведь. За очередным поворотом была непроглядная темень – узкая улочка, освещенная одним лишь светом луны, – абсолютно пустая улочка. Карета с бандитами не свернула в нее. Она осталась где-то позади.

– Где-то здесь есть трактир ... – пробормотал Василиск, подгоняя несчастную, взмыленную лошадь.

Топот ее копыт, казалось, может перебудить весь город. Но бандиты либо не слышали этого шума, либо просто не могли больше за ним следовать. Может, их карета сломалась? Еще один поворот – и вдали я увидела одинокий огонек. Две-три минуты – и вот мы возле него. Огонек был светом фонаря за стеклянными стенками, фонарь освещал вывеску. Василиск соскочил с лошади, снял с нее меня, и, обнимая , прижимая меня к себе одной рукой, толкнул дверь – она была открыта.

– Хозяин! – Василиск, обвел взглядом пустое пространство гостиницы, – Есть кто?

Ответом была тишина – и темнота. Низкие потолки и абсолютно пустые столики с лавками освещал лишь свет лампадки в углу.

– Мне не нравится здесь, – прошептала я.

На улице, в снегу и метели, мне нравилось ещё меньше. Но было в пустоте этого помещения что-то жуткое.

– Пойдем отсюда, – Василиск схватился за дверь.

И за дверью раздались шаги. Один шаг – один скрип снега под чьей-то подошвой. Я не знаю, как Василиск это успел – но он одним резким движением успел захлопнуть дверь в тот самый момент, когда человек за дверью выстрелил – в тот же миг я увидела черную дырку от пули на черной, темной двери.

Но Василиск уже нес, тащил меня прочь, куда-то по лестнице тащил – я выкрутилась из его рук и оказалась на ступеньках – побежала по ним вверх, и ввалилась в первую же дверь, которая мне встретилась, а через секунду перед этой самой дверью уже лежал шкаф. Василиск опрокинул его, забаррикадировав вход.

– Отойди от окна! – рыкнул он мне и я села на пол.

Было темно. И тихо. Это ужасно, что было так темно, и совершенно непонятно, откуда ждать опасности – я даже не была до конца уверена, что в этой черной комнате мы одни.

– Тихо! – еле слышно выдохнул Василиск, одной рукой прижимая меня к стене.

В коридоре за дверью был человек. Его шаги – никуда не торопившиеся шаги прошлись по коридору туда-сюда, и остановились около нашей двери. И дверь толкнули. А когда она не открылась в нее стали бить. Василиск обвил мою руку цепочкой – амулетом. Я знала, что его губы уже приготовились шептать слова заклинания.

И вдруг раздался звук разбитого стекла – и в комнату влетела светящаяся точка – маленький язычок пламени. Он с тяжелым гулким звуком упал на пол, и принялся вертеться по кругу. В тот же миг Василиск схватил это что-то, к чему был приделан язычок огня и бросил его обратно, туда откуда он прилетел. И тут же стены гостиницы сотряс звук взрыва. Дым, гарь, ошметки штор, летевшие мне в лицо, осколки стекол, посекшие мне руки – стало чуть светлее, от зарева за окном. И раздались крики. И причитания. И кто-то вопил – "Горим".

А вот на лестнице наоборот, все смолкло. Никто больше не ломился к нам в комнату.

– Что случилось? – шепотом просила я у Василиска, – что это было?

– Кто-то кинул нам в окно бомбу. Но просчитался – в девятнадцатом веке бомбы не взрываются сразу. Я выбросил её обратно.

На улице, видимо, собралась толпа. Где-то вдали уже звенел колокольчик пожарной машины – у пожарных сегодня была беспокойная ночь.

– Пошли, – Василиск поднял меня с пола, – гостиница горит, нам надо уходить.

Да, действительно снова был пожар. Струйки дыма пробивались через щели в полу и вылетали в открытое окно. Но после пережитого эта загоравшаяся, и поэтому никому не интересная комната казалась мне безопасным местом. Мне совсем не хотелось из нее уходить.

Однако, выйти, конечно, пришлось. Не через дверь – через окно. Василиск выбил последние стекла и спустил меня вниз, использовав в качестве веревки разорванное покрывало, с кровати. Потом спрыгнул сам.

На земле, возле гостиницы, творился сущий ад. Все было в зареве огня, земля была вся изрыта – и в воронке лежал человек. Очевидно, неживой. На ногах у него были белые кроссовки, возле руки лежал пистолет. Это был человек, который хотел нас убить. Убийца, подосланный Вороновой. На его месте запросто могли бы быть мы с Василиском, но это не значило, что я могла смотреть на его мертвое тело.

А Василиск мог. Несмотря на протесты толпы, он спокойно спустился в воронку и принялся деловито обыскивать тело. Достал что-то из его карманов. Потом вылез, взял меня за руку и повел прочь.

– У него был определитель. Наверное, Воронова ему его отдала. С помощью него он нас и нашел. Он знал что мы будем в трактире раньше, чем мы там оказались. Но это еще не все.

Василиск остановился и посмотрел мне в глаза.

– Воронова совершила переход. Минуту назад. Как раз тогда, когда прогремел взрыв.

– И что теперь?

– Мы должны последовать за ней. Но, как ты понимаешь, в том, другом времени, я едва ли смогу подстроить её арест.

И Василиск показал мне пистолет, который он, видимо, забрал с мертвого тела убийцы.

– Ладно, – кивнула я, – хорошо.

Мне было сейчас все равно.