Волшебник изменяет всё

43

События последних часов были как водоворот, как вихрь. И только Василиск был тем, кто хоть немного разгонял окружавший меня хаос и придавал ему смысл. А тьма сгущалась – и после перехода через пространство-время стало ещё хуже.

Это был какой-то кошмар. Вот только мы что стояли с Василиском на узенькой петербургской улочке – а вот уже мы в каких-то постапокалиптических декорациях, кругом металл, пламя, что-то падает, что-то стучит – и даже под ногами нет твердой почвы, потому что все ходит ходуном.

– Бежим! – крикнул мне в ухо Василиск.

Я бы и рада была бы, но ноги меня не слушались.

– Не стой же! – крикнул Василиск, подхватывая меня на руки.

И вовремя, потому что пол под моими ногами стал проваливаться – через земляной пол полезли ветви деревьев, как будто они вдруг решили прорасти, но не из семени, а сразу полноразмерным растительным организмом.

А что дальше было я не могу сказать. Все кружилось и вертелось, где-то полыхал огонь, где-то раздавался сигнал автомобиля, кричали люди. Что-то упало прямо передо мной, Что-то очень больно задело меня по плечу, и в этом месте стало тепло. Но Василиск тащил, нес меня вперед.

И вынес. Я оказалась на утоптанной, твердой земле из которой не лезли никакие ветви, кругом меня было полно народу, был людской поток, люди бежали из высокого кирпичного здания, и люди эти были все как один оборванцы, перепачканные сажей и копотью, а в здании за ними что-то гулко громыхало и падало.

– Назад! – орал кто-то рядом со мной, – пожар тушите!

– Там не пожар! – ответил ему грубый голос.

– А что?

Ответ был произнесен матом. А кирпичное здание – высокое здание из красного кирпича, с длинной, квадратной в сечении трубой, вдруг стало проседать. Сначала один его бок, потому другой – и все оно провалилось, рухнуло, выдав в воздух целое облако отвратительной, едкой пыли.

Какое-то время ничего не было видно. Я кашляла, Василиск прижимал к лицу рукав, все кто был рядом застыли, наклонившись. Но пыль потихоньку стала оседать. Внизу её ещё было много, но выше уже синело небо. Небо без кирпичного здания – там где оно только что стояло уже не было ничего.

– Господи Боже... – пробормотал кто-то рядом.

Этот человек, как и все кто был здесь, как и мы с Василиском, был полностью обсыпан песком и пылью. Но можно было разглядеть, что на нем надет старинный костюм-тройка и шляпа. Наверное, это был какой-то начальник. А люди-оборванцы вокруг – рабочие. Мы с Василиском материализовались на заводе девятнадцатого века. И завод этот только что с грохотом провалился под землю.

Василиск отвернулся от этого зрелища и торопливо зашагал прочь, я пошла за ним.

– Это... мы? – спросила я Василиска, – это из-за нас случилось? Завод из-за нас упал?

– Из-за Вороновой. Она, наверное, не ожидала попасть на завод. И решила перенестись через пространство. Но ей не повезло, два одновременных перехода вызвали коллапс и часть завода упала в другое пространство-время. И до сих пор там лежит. Позади нас дыра в пространстве-времени размером с гектар. А Воронова могла бы пешком из завода выйти – но это же объясняться надо. Кто она, откуда здесь взялась. Ей показалось, что проще заклинанием перенестись.

– Она погибла? – спросила я.

Наверное, я на это надеялась. Это было бы так удачно – злодейка умерла, погребенная своим злодейством.

– Нет, она успела перенестись, – Василиск достал определитель , аппарат, похожий на фонарик, который он вытащил у убийцы, – она в получасе ходьбы отсюда... Уже нет! Она снова перенеслась! На десяток километров и на полчаса назад!

Я обеими руками схатвилась за Василиска. Вдруг сейчас опять разверзнуться небеса, ну и так далее?

Но ничего не произошло. То есть, позади нас по прежнему метались испуганные люди и стояло облако пыли, но кроме этого все было как раньше.

– Испугалась? – повернулся ко мне Василиск, – не бойся. Мы вместе – это главное.

И он крепче прижал меня к себе.

– Что это у тебя?

Василиск отстранился – на его ладони была кровь.

– Ой, ты ранен?

– Это не я!

Он стал спешно снимать с меня свое пальто. Ведь я все ещё была в его пальто поверх ночной сорочки. В рукаве пальто зияла прореха – а под ним все было красным красно от крови. Весь рукав моей рубахи вымок. От этого зрелища мне стало нехорошо – и стало больно, хотя до этого я ничего не чувствовала.

– Рукой пошевели, пальцами!

Я шевельнула рукой – она двигалась с трудом.

– Вроде перелома нет!

Василиск дернул мой рукав – оторвал его, и им же наспех перевязал мою руку.

– Тебе надо срочно к врачу!

В моей голове смутно шевельнулась мысль о доме, о том месте и том времени, в котором есть нормальные хорошие врачи. Но Василиск уже бежал куда-то вперед по грунтовой дороге. Он оставил меня сидеть на земле, а сам побежал.

Дорога не была пустынной, по бокам её простирался безрадостный индустриальный пейзаж с какими то кирпичными постройками. Из ворот одного такого здания медленно выезжал грузовик – маленькая, худосочная машинка, у которой не было даже нормальной кабины.

Василиск побежал к этой машине, о чем-то быстро переговорил с водителем – и кукольный грузовичок поехал в мою сторону.

– Сейчас, Нина, немножко потерпи, – говорил Василиск, сажая меня в грузовик, – сейчас мы доедем до города, я там найду тебе врача.

Городом, в который мы ехали, была Москва. На дворе был тысяча девятьсот четырнадцатый год.