Волшебник изменяет всё

46

Воронова больше не разменивалась на приватные гадания. Она прорицала с размахом. Хотя, возможно, дело было просто в изменившейся публике. Возможно, в начале двадцатого века собрать толпу жаждущих посмотреть на гадалку, (и, что главное, неплохо за это заплатить) было проще, чем в середине девятнадцатого.

Воронова гадала в некоем лектории. Я не могу сказать, что это было за место и для чего оно обычно предназначалось. Выглядело оно как лекционный зал какого-то института – кафедра, уходящие вверх ряды скамеек. Но вход в него был отдельный, и непонятно было, относится ли вообще это помещение к какому-то учебному заведению.

– Смотри! – Я дернула Василиска за рукав.

Перед дверями лектория стоял очень смуглый человек в набедренной повязке. Не знаю, откуда он был – на лице его был написан полный шок. Он явно сильно мерз, его босые ноги стояли прямо в луже. В руках у него было копье. Люди, торопившиеся в лекторий, с недоумением окидывали взглядом этого человека – но и только.

– Я попробую его вернуть, – сказал Василиск, беря меня за руку.

– А он не проткнет нас копьем?

Василиск не ответил мне, он аккуратно, так, чтобы не привлекать излишнего внимания, навел на человека в набедренной повязке определитель.

– Надо заманить его за угол, определитель показывает, что прореха в пространстве-времени там.

Василиск смело подошел к человеку в набедренной повязке.

– Извините, вы не пройдете со мной? – сказал ему Василиск.

Правая рука Василиска была опущена в карман. И по его напряженной позе я догадалась, что он сжимает там пистолет. У Василиска ведь был пистолет, который он поднял с тела убийцы.

– Пойдешь со мной?

Но человек в набедренной повязке не понимал Василиска. Он только крепче сжимал копье.

– Давай я попробую.

Я отпустила руку Василиска и подошла к человеку в набедренной повязке. Не знаю, откуда во мне взялась смелость – наверное, вид у бедняги был слишком несчастный.

– Пойдем, – сказала я ему.

Одновременно я сняла с себя пальто и накинула его ему на плечи.

В глазах человека промелькнуло какое-то понимание. Вряд ли он понял, что я ему сказала, но ему явно сделалось теплее. И он понял, что мы с Василиском ему не враги.

– Пойдем.

Я взяла человека за руку – он не сопротивлялся. Ведомые Василиском мы скрылись за углом – там был узкий и грязный проулок, заваленный какими-то гнилыми деревяшками. А на деревяшках сидела экзотического вида ящерица. Увидев нас она нырнула в щель между досками.

– Дыра закрылась, – сказал Василиск, поводив по переулку определителем, – сама.

– Это хорошо?

– Наверное. Только я не смогу его вернуть туда же, откуда он пришел.

Василиск подошел к человеку в набедренной повязке – тот глянул на него доверчиво. Василиск накинул ему на руку цепочку от амулета и быстро что-то прошептал.

И человек исчез.

– Пошли быстрее, представление, наверное, уже началось.

Мы вернулись к лекторию. Воронова определенно пользовалась популярностью – люди просто ломились на ее представление.

– Заметили человека с копьем? – услышала я тихий голос рядом.

Обращались не ко мне. Невысокая дама в шляпке, из под которой выбивались кудряшки, разговаривала со своим провожатым.

– Город, по моему, просто наводнили сумасшедшие.

– О да.

– Чего я только не услышал за последнюю неделю... Князья в лохмотьях, какие-то юродивые, которые видят будущее...

– Вы считаете, что предсказать будущее нельзя? Тогда что вы делаете здесь? – улыбнулась дама своему кавалеру.

– Вас сопровождаю, – улыбнулся тот.

Наконец мы вошли и сели на самом верхнем ряду, в углу, в полутени. Публика шумела. Но вот раздался звон колокольчика – и все замерли, глядя вниз, на кафедру перед большой грифельной доской.

У кафедры стояла Воронова. Элегантная, стройная, глаза ее были сильно накрашены, как у звезд немого кино, длинные волосы волнами спадали на плечи. В руках она держала книгу. Наверное, это была та самая книга – какая же еще. Но теперь у книги был плотный бархатный чехол, от которого тянулась крепкая цепочка, другим своим концом пристегнутая к браслету на руке Вороновой.

– Я покажу вам чудо, – объявила Воронова мелодичным голосом.

Зал замер. Тем временем молодчики Вороновой, которых стало заметно больше, опустили на большие пыльные окна плотные шторы. Стало полутемно.

И тут в воздухе поплыла медуза. Прозрачная, красивая, еле заметная. Медуза моргнула и сменилась на какую-то сложную механическую деталь. Еще одно моргание – и вот перед изумленной публикой предстала машущая крыльями птица. А потом появился полупрозрачный кроссовок паривший в сантиметрах двадцати над кафедрой.

Да, чудо Вороновой опять было связано с машиной времени. Она просто притащила с собой китайский голографический вентилятор. И даже не удосужилась настройки ему поменять, чтобы он, хотя бы, кроссовки не показывал изумленной публике.

– Я могу – нараспев декламировала Воронова, – предсказать будущее... Как отдаленное... Так и самое близкое...

– Что у меня сегодня будет на ужин! – выкрикнул кто-то из переднего ряда.

Воронова, слегка усмехаясь и подняла к глазам книгу. Полистала её, открыла нужную страницу, что-то пробормотала и исчезла. А потом она раз – и появилась. Зрители офигели, мягко говоря. Дама в кудряшках, сидевшая неподалеку, закрыла себе рот рукой в перчатке – наверное, боялась закричать. Её кавалер нервно стучал ногой.

– Это фокусы... Это все фокусы, – бормотал он.

О да, я бы хотела, чтобы это были просто фокусы.

– Ты сегодня ужинать вообще не будешь. И завтра тоже, – надменно прорекла Воронова, – на все свои деньги ты купил билет на мое представление. А то, что осталось, ты сейчас отдашь мне за прорицание.

И она протянула руку. Парень поднялся со своего места и почтительно положил в раскрытую ладонь Вороновой деньги.

– Так гадать и я могу, – прошептал кто-то позади меня.