Волшебник-недоучка

Размер шрифта: - +

1. Покатушки и мороженое

Новый учебный год начался на этот раз не слишком удачно. Сказать честно: совсем не удачно. Скорее даже, отвратительно. Впрочем, и прошлый год был таким же. И позапрошлый. И позапозапрошлый. С грустью осознал, что учусь в этой шаражке уже три года. Старые, потрепанные учебники, предпоследняя парта в третьем ряду, тупой сосед, у которого не списать, мусорное ведро возле книжного шкафа – три года одно и то же.

Радует лишь то, что этот учебный год – последний. Одиннадцатый. В июне сдам экзамены… Ну, как сдам? Вытянут, надеюсь. Получу обычный серый диплом и – здравствуй, взрослая жизнь! Скорее всего, пойду работать. Учиться – не мое. Баста! Где-то меня ждет позиция младшего торгового агента, буду распространять подгузники и салфетки, развозить по торговым точкам, получать зарплату в конверте и вечерами смотреть кёрлинг.

- Доброе утро, одиннадцатый! – в класс вошла математичка. У нас нет куратора, никто не хочет связываться. Новости нам приносит вот эта румяная тетенька. Улыбка никогда не сходит с ее лица, даже когда очередной двоечник развозит на доске грязь из иксов и игреков. А это еще кто рядом с ней?

- Встречайте нового ученика! Переведен к нам из семьсот семьдесят седьмой школы. Говорят, за плохое поведение. Саша, за что тебя к нам?

Маленький, коротко стриженный и лопоухий новичок пожал плечами и широко улыбнулся. Его лопухи тут же поехали вверх, к макушке. На вид пятиклашка. Рост – полтора метра, не больше. Что-то не помню я его по семьсот семьдесят седьмой.

Я людей вижу сразу. Придет шкафчик – что в длину, что в ширину. Красная шея, взгляд исподлобья. Лидером класса, конечно, не станет, но и в обиду себя не даст. Или красотка – килограмм туши на ресницах, расшитая лоскутками сумка вместо ранца, а внутри две тетрадки. После недолгой войны вольется в число девчачьей элиты и будет дружить с каждым парнем ровно неделю. А этот… Скорее всего, станет шутом. Скоморохом. Будет всех смешить, чтобы не толкали и не тыкали в ребра. Учиться будет кое-как, исправляя двойки на тройки. Поначалу запишется в школьную столовую, но потом, как и все, станет есть пирожки из киоска.

- Саша, видишь свободное место на предпоследней парте в третьем ряду? Садись туда! Со зрением нет проблем? Ну, вот и хорошо!

И за что мне это наказание? Сидеть с новеньким – не знать покоя от звонка до звонка. Пока его не прощупает на гнильцу каждый в этом классе – не будет конца бумажным шарикам, потокам слюны с линеек, записок с требованием выйти раз на раз. Скажете, одиннадцатый класс, а ведут себя, как дети! Да, я просто забыл сообщить, что мы все – придурки. Кого-то изгнали из школ с математическим уклоном, кого-то – из лингвистической гимназии. Нас с новеньким, будь он неладен, из печально известной семьсот семьдесят седьмой.

- Гольянов, - протянул крохотную лапку новичок, усаживаясь рядом. Мелкий расстегнул старый потрепанный портфель и извлек из него тощую геометрию без обложки. – В старой школе все дразнили Карасиком, я привык. Если что, не обижусь, имей в виду.

- Да мне плевать, - лучше часами смотреть на роскошные волосы впереди сидящей Беллы Шиповских, чем минуту – на розовый и наверняка холодный нос Карасика.

- Я новенький, меня не вызовут, - напрашивался на разговор сосед. Я стоически молчал.

Я не хочу общаться с клопышом. С таким трудом, все три года, зарабатывал в классе статус середняка-молчуна, не участвующего ни в склоках, ни в мероприятиях, а компания этой мелюзги может разом отправить меня в низший слой общества.

- Саша, давай начнем с тебя, - будто прочла мысли новенького математичка. – Это легкое задание на повтор. Правильная четырехугольная пирамида, помнишь? Ну-ка, изобрази нам.

Пока Карасик шел к доске, получил три пробных пинка по ногам. Самые крутые задиры класса, Шпиль, Новицкий и Барсук, сидели именно в третьем ряду. Эти шизоиды постоянно норовят пнуть и меня, когда иду к доске, но я научился парировать их удары, точнее, уклоняться от них.

Потирая ушибленную голень, Саша вышел к доске и взял мел. Учительница, по обыкновению, делала два дела: озадачивала учеников и переписывала поурочные планы. Да, и еще улыбалась, как же я забыл. Математичка вообще считала себя воплощением Цезаря, его женской моделью, гениальной личностью, способной делать несколько бесполезных дел сразу. Ни разу не глянув, что делает у доски новичок, она произнесла:

- Так-так, хорошо.

Карасик поднес мел к доске и нарисовал пирамиду. И не просто нарисовал, но и расставил точки, прочертил пунктиром диагональ и линии пересечения. Затем сделал пас рукой, достал из кармана чистый тетрадный лист и соорудил бумажную модель по рисунку на доске. К счастью, учительница этого не видела. Строча в толстой тетради, она кивнула и произнесла:

- Ну-ну, молодец. Садись, четыре.

- Фокусник, - презрительно фыркнул Новицкий, когда Саша шел обратно. Шпиль и Барсук попытались ударить Карасика по голени, но у первого слетел с ноги ботинок, а второй с шумом вывалился из-за парты.

- Ты чего творишь? – моей злости не было предела. – Прекрати немедленно! Так нельзя! Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые правила! Разве ты не давал клятву вести себя нормально?

- Расслабься, Мик, - улыбнулся новичок. – Ты меня не помнишь, а я тебя отлично. Жаль, проучились вместе всего полгода. Не успели подружиться.

 

На перемене я занял свое коронное место в коридоре. Это возле осветительного щитка, в глубине коридора. Один людской поток бежит к спортзалу и бассейну, другой – к лестнице, третий – в буфет. А ты стоишь, как человек-невидимка, и наблюдаешь за всеми со стороны. Можно спокойно съесть шоколадный батончик и попить водички.

- Ты хорошо спрятался! – нашел меня сосед по парте. – Какие планы на вечер? Мне нужен товарищ, так как я вчера в парке познакомился с отличными подругами!



Мурат Тюлеев

Отредактировано: 25.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться